То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

Ну вот и что мне ему ответить? Научить мыться и паре песен Кипелова?

Я вздохнул.

— Конечно, научу. Мы с тобой, Барк, ещё и не такие заклинания разучим, — усмехнулся я и нырнул под каменные своды.

Тин и Таш уже не плакали. Они сидели рядом с корзинкой и тыкали в неё тоненькими прутиками.

А Нэра, вооруженная камнем, уже прицеливалась в моего ворона, явно собираясь пустить его на обед.

— Нэра, стой! — крикнул я и рванул вперед, раскинув руки и загораживая птицу. — Это моя добыча! Не тронь!

Она растерянно уставилась на меня, медленно опустила руку с камнем.

— Плохая птица, — глухо проговорила она, отступая на шаг. — Мы не едим её. Нельзя.

— Он не для еды, Нэра, — поспешил я её успокоить. — Я буду его лечить.

Но, судя по вылупившимся на меня непонимающим глазам, снова сказал что-то не то.

Ну и ладно. Главное наша пещерная амазонка отступила и моя птица цела.

Вел тоже разделся, развесив свои шкуры просушиваться. Вид у него был понурый, парень виновато поглядывал на Барка.

— Вел, — позвал я парня. — Иди хоть рожу умой. — Указал я ему на домашний источник. — Только не в нём полоскайся а воды отдельно набери и в сторону отойди. А лучше, вообще на улицу выйди.

— Зачем? — буркнул он недовольно.

— Затем, что ты на лесного духа похож, а не на человека.

Он спорить не стал. Зачерпнул воду в выдолбленную деревянную плошку и поплёлся прочь из пещеры. Нэра уже стояла около меня и заботливо протягивала чистые и сухие шкуры. Оделся, но от холода всё ещё слегка потряхивало.

Я вернулся к очагу, присел на корточки, протянул руки к огню. Стало гораздо теплее. Ворон так и лежал на боку, как я его оставил. Вел вернулся, тихонько устроился рядом, сутулясь.

Барк молча наблюдал. Его глаза в упор разглядывали птицу. Тот, почувствовав внимание, слабо каркнул и попытался поджать под себя повреждённое крыло, но движения вышли неуклюжими.

— Ты принёс в пещеру чёрного вестника, Ха-Рук, — произнёс старик с непроницаемым лицом. — Многие племена боятся их. Говорят, эта птица — глаз мёртвых. Тот, кто его тронет, навлечёт беду. Отнеси в лес.

Я поднял на него спокойный взгляд.

— Ворон — хорошая птица. Я спас его от бурлящей воды на большой реке. И если он не умрет и сможет летать, выпущу. А пока он гость в нашем доме.

Барк понимающе усмехнулся.

— Хочешь, чтобы он служил тебе в благодарность за спасение? — спросил он с хитрым прищуром.

Вот же ушлый старик. Всё без слов понимает.

— Если он захочет остаться, я прогонять не стану. — ответил я спокойно.

Но да, он был прав, я очень хотел оставить себе ворона. Ещё в прошлой жизни мечтал завести себе такого друга. Но с дикой природы забирать птицу запрещено законом да и приручить взрослую особь практически не возможно. А взять из питомника — это пройти семь кругов ада по инстанциям.

Вороны очень умны и свободолюбивы. Способны помнить как зло так и добро годами. На это и был расчёт. Но если улетит… ну, значит не судьба.

— У одного шамана была такая птица… — обронил Барк хмуро. — Он кормил её мясом мёртвых людей, которых приносил в жертву своему Чёрному богу.

— Ты говоришь про Ши-Ху? — уточнил я.

— Верно, — Барк пренебрежительно фыркнул и скривился. Было видно, что одно лишь упоминание имени того шамана вызывало у старика омерзение. — О нём.

Я смотрел прямо в глаза старика.

— Твоим топором можно сделать удобную лежанку, — отвечал осторожно, подбирая каждое слово. — А можно и голову пробить.

Старый хмыкнул, поскрёб щёку задумчиво, затем кивнул.

— Хорошо говоришь. Правильно… Ладно, пусть остаётся. Кто я такой, чтобы спорить с волей духов, если они решили оставить своего вестника с тобой.

Отлично. А если научить его еще и паре словечек…

Мысленно я уже потирал руки, предвкушая, какой суеверный ужас смогу наводить на людей при помощи говорящей птицы. В орнитологии я не силен, но судя по наглым глазам, ворон был молодой и сообразительный. Должно получиться.

Ох, лишь бы вышло…

— Духи часто говорят голосами птиц, — добавил я, подстраиваясь под мистическое мышление старика, — и чёрный вестник может стать тем, кто будет носить наши просьбы к предкам.

Предупредил заранее. Так, на всякий случай, чтобы потом не объяснять, почему птица матерится голосом вождя.

Барк долго смотрел на меня, затем медленно перевёл взгляд на ворона. Птица вдруг повернула голову, уставилась на старика блестящим, неморгающим глазом и издала короткий, почти утвердительный звук.

Что-то в этом взгляде заставило Барка слегка отшатнуться. В пещере повисла тишина.

Шаман закашлялся. Он хотел по привычке харкнуть на пол, но видимо вспомнил о разнице между жилищем зверя и человека, растерянно заозирался по сторонам и смущенно прикрыл рот рукой.

Я протянул ему кусок мха.

— Плюй сюда. Потом брось в огонь. Он убьёт злых духов, что ты изрыгаешь.

В ответ я получил задумчивый взгляд и благодарный кивок. Барк принял мох, сплюнул туда и тут же швырнул его в пламя очага, наблюдая, как тот сгорает.

— С птицей решили всё, — хрипло произнёс старик, откашлявшись, тяжело опустился на камень и, скрестив руки на груди, уставился на нас. — Теперь расскажите, где вы оставили свои копья.

Вел поднял голову, и я увидел, как лицо парня исказилось от отчаяния.

— Я виноват, Барк, — глухо выдохнул он. — Не сберёг твой дар. Признаю свою вину за всё и готов понести твою кару.

Он встал на колени, уткнувшись лбом в пол.

О как…

Я же не собирался отбивать поклоны и прощения просить мне было не за что.

Старик переводил взгляд с Рыжего на меня и обратно.

— А ты что скажешь, То-Рек? — с прищуром глядя мне в глаза, спросил Барк.

Я пожал плечами.

— Вел не виноват. И я тоже. Мы попали ловушку на большой реке. Вода унесла наши копья.

Старик медленно кивнул не сводя с меня умного взгляда.

— Мы слышали голос духа неба. — начал он спокойно, с расстановкой каждого слова — Мы видели как изменился наш ручей… Я знаю как злится Большая река когда небо извергает потоки воды в горах. Ты хочешь сказать, что вы попали в бурлящий поток и выжили?

Я кивнул.

— Это чудо. Расскажи как всё было.

Ну я и рассказал. И про реку и про дерево и про медведя и про небесный камень тоже. А куда деваться, он всё равно про него узнает. Не от меня, так от Вела. Не от Вела, так сам увидит, когда