То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

Нэра ахнула и прижала руки к лицу.

— Когда вы встретили медведя, почему не вернулись? — хмуро поинтересовался Барк.

— Мы видели его следы у воды, когда в прошлый раз ходили к реке. Там нет больших следов. Только маленькие. Старые и свежие. Медведицы нету. Он один.

— Вы должны были вернуться.

— Волков бояться — в лес не ходить, — парировал я. — Барк, мы охотники. Неужели нас может напугать какой-то маленький медвежонок?

Старик недовольно пожевал губами, но спорить не стал.

— Дальше.

— А дальше… — я вздохнул, понимая, что скоро придётся буквально выгрызать своё право на владение небесным камнем, — мы поставили ещё две ловушки на звериной тропе. Я рассказал и показал Велу, как они работают. Потом мы в реке поставили ловушку для рыбы и пошли искать хорошую палку для посоха. Нашли огромную корягу, думали там посмотреть.

Я развязал подсумок, который всё это время лежал рядом с вороном, и достал тяжёлый чёрный осколок.

— … и нашли вот это. А потом началась гроза…

Договорить я не успел.

Барк застыл. Казалось, он даже перестал дышать. Его глаза медленно расширились, а дрожащая рука сама потянулась к камню, тыча пальцем в сторону метеорита.

— Это… — едва слышно прошептал он. — Это небесный камень…

Ну вот, и этот туда же. Сейчас завоет…

Нэра вскрикнула так, словно увидела у меня в руках живую молнию. Шарахнулась к детям. Сгребла всех в охапку и, пятясь, забилась в самый дальний угол пещеры. Бежать она даже не пыталась — только закрывала собой малышей, не сводя испуганного взгляда с чёрного камня.

Я мысленно выругался.

Ну да… Для них это не просто железо. Это кусок самого Неба.

Хотел было убрать метеорит обратно в подсумок, но меня остановил тихий голос Барка:

— Дай…

Я поднял глаза. Старик смотрел не на меня — на камень.

— Дай прикоснуться к нему, Ха-Рук.

Без суеверного ужаса. Без крика. Просто очень тихо, и именно поэтому в его голосе чувствовалось настоящее благоговение.

Я молча протянул ему осколок.

Барк принял его обеими ладонями так осторожно, словно держал птенца. Долго молчал. Провёл пальцами по тёмной поверхности, повернул к свету, поднёс к самому лицу, внимательно разглядывая радужные переливы металла.

— Я видел такой однажды… — наконец произнёс он. — Очень давно.

Он говорил медленно, тяжело вспоминая:

— Им владел Великий Старый Вождь. Он сделал из Небесного Камня нож. Никто другой не мог. Великое оружие… Дар Неба…

Я сразу ухватился за самое важное:

— А где теперь тот нож?

Барк поднял на меня спокойный взгляд:

— Ушёл вместе с хозяином.

— То есть?

— Когда предки позвали его к себе, мы проводили Вождя в последний путь. Всё, что принадлежало ему, ушло вместе с ним. Чтобы он не пришёл к предкам с пустыми руками.

Ну конечно… — я едва заметно поморщился. — Похоронили вместе с владельцем. Археологи через десять тысяч лет были бы счастливы найти такую могилу.

— Жалко, — невольно вырвалось у меня.

Барк нахмурился.

— Жалко?

— Такой нож ещё долго мог служить живым.

Старик задумался. Похоже, ему никогда прежде не приходила в голову подобная мысль. Он ещё раз погладил ладонью метеорит и неожиданно спросил:

— Ха-Рук…

Я посмотрел на него.

— Дух предка показал тебе, как сделать из Небесного Камня нож?

Я не ответил. Только улыбнулся.

Этого оказалось достаточно. Барк медленно выдохнул. В его глазах не было удивления. Только спокойная уверенность человека, который получил подтверждение своим мыслям.

— Значит… старая Веда была права… — Он опустил взгляд на метеорит. — Дух Великого Вождя не забыл своё племя… Он помогает нам через тебя, Ха-Рук.

Глава 2

Ворон лежал смирно, тяжело дыша, не пытаясь клюнуть или вырваться. Пальцы мои нащупали перелом: правое крыло было сломано чуть выше локтевого сустава, кость сместилась — это было хорошо заметно под кожей. Левая лапа сильно распухла, но, кажется, обошлось. Просто вывих или сильный ушиб.

Я аккуратно перенёс птицу на плоский камень. Пока обрабатывал раны, перевязывал лапу, вправлял кость и накладывал шину, дети уже вплотную оккупировали зверька.

Пернатый их не очень заинтересовал. Они подошли, посмотрели немного и снова расселись у корзинки. Тин уже осмелел и протянул палец к мокрому носу. Зверёк фыркнул, но не отпрянул.

— Он тёплый, — прошептал Тин, поглаживая его по голове.

— И не кусается, — добавила Таш, пододвигаясь ближе. — То-Рек, а мы его съедим?

Нэра, стоявшая рядом, с удивлением посмотрела на детей. По её лицу скользнула привычная мысль: добыча есть добыча, мясо нужно племени. Но я заметил, как у ребят загорелись глаза. Они не хотели есть этого зверя. По крайней мере пока. Они хотели играть с ним.

— У нас пока есть мясо. Не вижу необходимости его убивать. Но он умрёт от голода, если не кормить.

— Я дам ему немного своей еды! — выпалила Таш.

— И я, — добавил Тин.

Я усмехнулся и вопросительно посмотрел на Барка.

— Делайте что хотите, — отмахнулся он со вздохом.

Нэра неодобрительно зыркнула на детей. Те вжали головы в плечи и, опустив глаза, засопели, но от корзины не отошли.

— Нэра, оставь им зверя, пусть играют. Мы добудем ещё много мяса, не беспокойся.

— Это еда, — недовольно поджав губы, ткнула она пальцем в сторону корзины, в которой шебуршился хомяк-переросток. — Он покусает детей.

— Вроде не кусается, — пожал я плечами. — Посмотрим на него. Может, он принесёт нам больше пользы живым, чем мёртвым. А будет кусаться — станет ужином. Договор?

— Ужин — это вкусно, — тут же закивала она. — Хорошо. Договор.

Дети издали радостный писк и тут же утащили зверя вместе с корзиной в свой угол, принявшись гладить его и о чём-то тихо спорить.

С вороном закончил. Птица сидела неподвижно, дышала ровнее. Я осторожно погладил её по голове — ворон прикрыл глаз и слегка повернул клюв, принимая ласку.

— Ну вот, — выдохнул я. — Теперь нужно время. Если переживёт первые дни, будет жить.

Вел, который стоял рядом и внимательно наблюдал за моими действиями, многозначительно покивал, словно это он тут врач, а я практикант на его зачёте.

Нэра стояла у противоположного края стола, резала на порции жареный кусок мяса и недовольно косилась на ворона.

— Чем кормить птицу будешь? — спросил Вел, глядя на нашего пациента.

Я аккуратно переложил его на охапку лапника, которую подготовил заранее.

— Он как человек — ест всё. Мясо, ягоды, коренья, червей, яйца. Так что найду чем. Лишь бы ел.

Налил воды в плошку, поставил рядом.

Нэра неодобрительно поджала губы — птица ей откровенно не нравилась.

— А наш зверь тоже мясо ест? —