Очень приятно, Царь! На посошок - Евгений Бергер

— Спасибо, но дело не в этом. Господин Опилкин умер год назад…

— Так. Я совсем запутался. И что же тогда случилось?

— Свято место пусто не бывает. — всхлипнула Кира: — Вся Балашиха знала про «Молекулу». И тут же появились новые хозяева в заведении. Очень милая пара… Ника и Антон. Они выглядели многообещающе. Но к великому сожалению… их заботит только прибыль. А я из уважения к Господину Опилкину и любви к этому замечательному месту не уходила оттуда. Понимаете? Это… мой дом! Там работает моя семья! А Ника и Антон… Они всё разрушили! За этот год они высосали из ресторана все соки. Испортили меню. Убили атмосферу и душу… А это именно то, ради чего к нам приходили гости. И сегодня была последняя капля… Месяц назад они поставили на кухню четыре микроволновки. А сегодня убрали из меню всё свежее! То есть, вообще всё! И оставили только дешёвые полуфабрикаты. И теперь наши ребята греют заморозку… Это ужасно!

— Боже… Микроволновка на кухне ресторана — к отравлению. — покачав головой, произнёс я.

— Мы с ребятами попытались донести до Ники и Антона, что так не делается… Но Антон сказал, что это бизнес. И закуп стал слишком дорогим. Ресторан должен приносить деньги. А мы и без того уже всех постоянщиков распугали. И… с одной стороны — я не хочу там работать. Это больше не та «Молекула», которая дарила гостям счастье. Но с другой… Я не хочу уходить! Это мой дом. Моя семья!

— Ну… К сожалению, ты должна разграничивать семью и работу. Такова жизнь. — развёл руками Колян.

— Не хочу. Таков мой выбор! Я хочу остаться… Хочу помочь. Хочу, чтобы «Молекула» продолжала приносить счастье и радость! — Кира снова с грустью опустила волчьи ушки.

— Я просто не совсем понимаю, в чём проблема взять коллектив, найти другой ресторан и свалить туда? — я вопросительно посмотрел на волчицу: — Если тебе так важна семья, то вы просто можете сменить ресторан.

— Скорее, дело тут не только в семье. — задумчиво произнёс Дядя Рубен: — Я отлично знал Опилкина. Его жизнерадостность была… заразительной. Хороший ресторатор и великий зверолюд. Он дарил гостям тепло и уют. А ещё мог возвратить любовь к жизни. Такие профессионалы появляются раз на миллион. Да и сама «Молекула» — культовое заведение. Вот так закрыть его из-за идиотов, которые ни черта не смыслят в ресторанном бизнесе… это кощунство.

— И что вы предлагаете? — поинтересовался я.

— Сходите туда на разведку. Чисто так… Глянуть, что там и как. Потом расскажете, а я подумаю, что делать.

— Так, может быть, вы сходите с нами?

— Увы. У меня сегодня дела. — загадочно ответил Дядя Рубен.

— Свидание⁈ — обрадовалась Глаша.

— Кто знает. — улыбнулся здоровяк и погладил волчицу по голове: — Своди ребят в «Молекулу». Покажи, как там всё устроено. Уверен, лишним не будет.

— Я сильно сомневаюсь, что ту ситуацию можно исправить. — вздохнула Кира.

— А кто сказал, что Дерек с Колей будут что-то исправлять? Скорее — просто глянут одним глазком.

— Ладно. — волчица жалобно посмотрела на нас с Коляном: — У нас с вами есть четыре часа. Метро ещё ходит.

— Обойдёмся и без метро. — я вытащил из кармана ключики от «Мазды».

Как хорошо, что это была именно четырёхместная версия.

* * *

Мы вышли на улицу. Вечер уже наливался той сырой, холодной синевой, какая бывает в начале ноября, когда снег ещё не лёг, но воздух уже пахнет им. Таким промёрзшим железом и близкой зимой.

На стоянке, как всегда, поблёскивали хромом мотоциклы банды Биг Би. Чопперы, неоклассика и один злой стритфайтер с ободранными боками. Я на секунду представил, как эти громадины сменятся на крохотные электрические коробочки размером с «Матиз», и снова еле сдержал улыбку. Дядя Рубен, конечно, гений бизнеса, но зрелище будет то ещё.

«Мазда» встретила нас тёплым щелчком центрального замка. Я сел за руль, Колян плюхнулся рядом, а Кира, аккуратно расправив розовое платье, устроилась сзади. Хуан запрыгнул следом и свернулся у неё на коленях, продолжая старательно изображать милого зверька.

— Пристегнитесь. — напомнил я, выруливая со двора.

— Господин Цареградцев, вы всегда такой… правильный? — слабо улыбнулась Кира.

— Только за рулём. — ответил я: — И, пожалуйста, просто Дерек. От «Господина Цареградцева» у меня начинает ныть спина, будто я стою на защите диплома.

Она тихо засмеялась… Кстати, впервые за весь вечер. Смех у неё был приятный, чуть хрипловатый от недавних слёз, но живой. Кажется, чай с бергамотом всё-таки сделал своё дело. Горячее и чуть горьковатое всегда возвращает человека в себя. Причём — намного лучше сладкого. Как говорил Раневский: «сладкое утешает, а горькое — отрезвляет».

Дорога до Балашихи заняла примерно сорок минут. Кира почти всё это время молчала, глядя в окно на пролетающие фонари, и только иногда её ушки вздрагивали, будто она снова и снова прокручивала в голове что-то очень тяжёлое.

Колян, чтобы разрядить обстановку, травил байки про то, как он пару лет назад перепутал соль с сахаром в заготовке для карамели и чуть не отравил половину туристов из санатория, которые по доброй традиции всегда заезжали в «Шашлычок». Ещё бы! Это вам не просто кафе, а настоящая гастрономическая достопримечательность.

История была старая и отработанная до блеска. Кира слушала с искренним интересом. А это уже хорошо.

— Расскажите мне лучше про «Молекулу». — попросил я, когда мы въехали на территорию Измайлово: — Про настоящую. Не про то, что там сейчас. А про то, что было при Опилкине.

Кира встрепенулась. Глаза её потеплели.

— О-о-о… Это было волшебное место. — начала она, и голос её сразу стал другим. Таким мягким и мечтательным, как у юной девушки, что рассказывает про свой любимый фэнтези-роман: — Знаете, молекулярная кухня многих пугает. Люди думают: пробирки, шприцы, жидкий азот, дым какой-то… химия сплошная. Что там нет души. А господин Опилкин доказывал обратное каждый божий день. Он говорил: «Молекулярка — это не про то, чтобы удивить. Это про то, чтобы напомнить». Напомнить взрослому человеку вкус детства. Напомнить о доме. О первой любви. О бабушкиных пирогах. Но сделать это самым необычным способом.

— Как это? — Колян взглянул на волчицу через зеркало заднего вида.

— Ну вот, например. — Кира подалась вперёд,