Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

Ситуация начинала вызывать у меня все больше и больше вопросов. Маленький пустой офис, не совсем деловой стиль руководителя...

– Господин Дитрих, могу я узнать, почему этот разговор нельзя было провести по сети?

– Мы ценим конфиденциальность, – улыбнулся собеседник. – Такова политика института. Есть какие-нибудь еще вопросы, которые вас беспокоят?

– Ваш офис не выглядит местом, которому требуются новые сотрудники.

– Разумеется, – пожал плечами Дитрих. – Мы являемся рекрутинговым отделом института. Не больше и не меньше.

– Ясно.

– Мы пригласили вас согласно рекомендации нашего интеллектуального ассистента, но прежде чем открывать соответствующую вакансию, мне потребуется задать вам несколько вопросов. Если вы не возражаете.

– А могу я узнать специфику будущей работы?

– Интеллектуальный труд согласно вашему профильному образованию. К сожалению, на данном этапе я не могу сказать ничего больше.

– Хорошо, я готов ответить на ваши вопросы.

Беседа нравилась мне все меньше и меньше, но я уже сидел в кресле и общался с человеком, который мог дать новый импульс моей научной карьере. Закрывать эту дверь пока что было рано.

– Скажите, Курт, вы являетесь ксенофобом?

– Простите?

– Ваши родители погибли восемнадцать лет назад в результате преступных действий банды переселенцев из Южного Судана, – абсолютно спокойным тоном произнес Дитрих. – Расскажите, как сильно это повлияло на вашу текущую гражданскую позицию.

– Очень сильно, – ответил я, борясь с желанием встать и уйти. – Это был неправильный ответ?

– Это был честный ответ, – ответил собеседник, внимательно рассматривая что-то на экране своего компьютера. – Он позволяет мне оценить вашу психологическую зрелость. Как вы думаете, смогли бы вы работать в коллективе с людьми другой веры и цвета кожи?

– Не вижу в этом никакой проблемы. Если вам интересно, то я однозначно против коллективной ответственности.

– Хорошо. Можете ли вы назвать себя убежденным социалистом?

Этот вопрос вызвал у меня серьезные опасения – учитывая не самое однозначное прошлое нашей страны, а также действующие на ее территории законы, он мог содержать в себе чересчур много лишних смыслов. Здесь требовалось проявить некоторую гибкость.

– За последние два века этот термин был успешно обесценен, господин Дитрих.

– Я имею в виду исключительно его первоначальное значение, – понятливо кивнул собеседник. – Благополучие народа, социальное равенство и так далее.

– Не вижу в этом ничего плохого.

– Давайте обсудим вашу аттестационную работу, – неожиданно сменил тему хозяин кабинета. – Вы решили разработать идеологический скелет для военных конфликтов следующего поколения, использовав социалистическую базу в связке с классицидом. Эта концепция разработана сетевым интеллектом?

– Нет, я пользовался сетью только для поиска и верификации нужной мне информации.

– То есть, все озвученные тезисы были выведены вами лично?

– Да.

– Опишите суть вашей работы одной фразой.

– В идеальных условиях реальная эффективность общества напрямую зависит от степени распределения произведенных ресурсов между членами этого общества.

– Как все это может быть связано с войнами?

– Очень просто, господин Дитрих. Если вы захватите некую отдельно взятую страну, уничтожите там всю правящую элиту, а затем начнете централизованно повышать благосостояние ее жителей, то в рекордные сроки завоюете лояльность местного общества.

– Можно узнать, на каких исторических примерах основывается эта концепция? – улыбнулся собеседник. – Она выглядит достаточно наивной.

– Распад Советского Союза в конце двадцатого века.

– Вряд ли этот случай можно считать образцовым. Европейские страны не осуществляли прямой агрессии, уничтожение Союза было обусловлено чисто экономическими причинами, а вместо распределения ресурсов в пользу граждан страны возникла олигархия.

– Тем не менее, отношение простых людей к их давним идеологическим противникам серьезно изменилось, как только на горизонте возникли перспективы лучшей жизни.

– Это явление было обусловлено исключительно культурной экспансией, продажностью нового руководства и массовой гуманитарной помощью, – Дитрих с легким разочарованием покачал головой, а затем сделал пометку в открытом на компьютере файле. – Давайте вернемся к другой вашей концепции.

– Давайте, – вздохнул я, чувствуя, что сдать начавшийся экзамен будет практически невозможно. – Слушаю.

– На чем основывается ваша убежденность в превосходстве социалистического строя над капиталистическим?

– История Советского Союза. Уничтожив прежнюю элиту и переформатировав институты собственности, государство взяло курс на обеспечение своих граждан жильем, рабочими местами, образованием и прочими общественными благами. Это обернулось колоссальной эффективностью страны на протяжении следующих пятидесяти лет.

– Здесь я могу с вами согласиться, – медленно кивнул собеседник. – Скажите, Курт, а почему в ваших тезисах так часто упоминается физическое уничтожение правящих слоев общества? Вы считаете это необходимым условием для любых серьезных изменений?

– Мой научный руководитель сказал, что подобные вещи звучат очень глупо. Не смею больше отнимать ваше время, господин Дитрих.

– Подождите, Курт, подождите, – хозяин кабинета добродушно махнул рукой и откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок. – Хочу задать вам самый последний вопрос.

– Задавайте.

– Вы чувствуете себя несправедливо обделенным из-за социального расслоения?

Интуиция подсказала мне, что утвердительный ответ в данном случае будет ошибочным. Я на несколько секунд задумался, после чего медленно произнес:

– Мне просто хочется жить в мире, где у каждого человека будут равные права и обязанности, господин Дитрих.

– Хорошо. В таком случае, вы приняты.

Никакой радости я не почувствовал – только усталость и легкое опустошение из-за учиненного собеседником допроса. Защищать свою работу перед экзаменационной комиссией было гораздо проще.

– Куда именно, господин Дитрих? О вашем институте нет никаких данных.

Хозяин кабинета задумчиво кивнул, вылез из своего кресла и не спеша прогулялся по комнате, заложив руки за спину. После чего внезапно усмехнулся:

– Взгляните на наш мир, Курт. Мы совершили качественный прорыв в работе с энергией, однако глобальные корпорации тормозят внедрение современных накопителей, опасаясь падения финансовых показателей. Мы готовы к повсеместному внедрению роботизированных систем, но террористическая угроза заставляет нас держать их под запретом. Мы пытаемся воспевать гуманизм и открываем границы для всех желающих, но тем самым лишь разрушаем культурный код титульных наций и увеличиваем преступность. Мы готовы применять искусственный интеллект для работы с физикой пространства, но ученые заняты созданием омолаживающих кремов. Как думаете, о чем это все свидетельствует?

– О деградации существующей цивилизации.

Дитрих одобрительно кивнул, после чего улыбнулся и задал еще один неожиданный вопрос:

– Курт, вы знаете, что такое эволюционный предел?

– Совокупность внешних факторов, не позволяющих виду переступать определенную черту в развитии.

– Именно так. Наш основатель, господин Кайзер,