Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

лукового дерева… И старосту попросить, пусть кого-то с нами отправит. Вельта или Кейна, или вовсе кого попроще. Больда надо… И Тележке ходунки какие-нибудь сообразить, чтоб не тащить ее всю дорогу на себе. — мысли снова полетели ворохом и осадить я себя попросту не смог.

— Зачем ходунки? — удивился Корш. — Мы же сейчас про твою свинью говорим, верно?

— Ну так если ты про свинью в курсе, то должен знать, что у нее отнялись задние ноги. — вздохнул я, все-таки жалко животинку, — Осы покусали, и всё, с тех пор не ходит. А оставлять ее тут… Не знаю, грузоподъемность у нее неплохая, да и прогулки полезны для здоровья.

— Рей, не хочу тебя расстраивать, но твоя свинья, судя по всему, разбирается в людях значительно лучше, чем ты в свиньях. — усмехнулся дознаватель, — Ты только отвернешься, а она как ни в чем не бывало топает куда-нибудь на всех своих четырех.

— Но это же свинство! — возмутился я. — Хотя… В целом-то всё справедливо.

В общем, порешили, что выдвигаемся завтра с утра, и Корш, не теряя времени, зашагал к старосте, договариваться о сопровождении, ну а я задержался у ямы, переваривать услышанное, благо главный по этой части плескался прямо подо мной. Солнце еще не село, но до темноты недалеко, и деревня дорабатывает последние светлые часы без всякой скидки на вечер.

Сквозь шум вечной стройки, помимо молота Дагны, пробивается теперь и голос лесопилки, ровный зубастый шорох катится от реки и теряться среди прочих звуков не собирается. Временами он смолкает, у станины возятся и переговариваются работяги, потом рама опять принимается отсчитывать ходы.

Ольд крутится там безвылазно, проверяет каждый узел и назначает ответственных, кому следить за полотнами, а кому за смазкой, слышно плотника, подозреваю, даже на том берегу. Причем возможно даже не нашей речки, а той же Кальвы.

Но что важнее всего, первые доски уже вылезли на свет, и бревна снова встали на вагонетки. Ничего, доведут технологию до ума, можно не сомневаться, а в работе с деревом Ольд разбирается куда лучше моего, и пусть занимается своим делом. Ему этот товар нужен не меньше, чем мне, сам же кричал об этом на всю площадку.

Ну а на участке меня дожидалась под навесом одна известная артистка, и разговор к ней имелся отдельный.

— А вот ты… — я устремил на Тележку самый укоризненный взгляд из своего арсенала. — От тебя такого предательства не ожидал.

— Хрю? — свинка претензий не поняла и на всякий случай оглянулась на Сурика, мол, чего это он. Тот высунулся из шалаша с печаткой в каждой руке и уставился на меня с точно таким же недоумением.

— Слушай, Сурик, тебе домой пора, — перешел я к делам насущным, помня про данное Вивии слово.

— Как это домой? — он вылетел наружу целиком. — Я же только шалаш оборудовал, думал, начну печатки ставить! Вон, две готовые лежат! Хотел сегодня хоть десяток рун нашлепать!

— Завтра нашлепаешь.

— Ну хоть пять! — пошел он на уступки.

— Смотри, Сурик, — я показал ему на ель, за макушкой которой догорал последний рыжий краешек. — Солнце за нее прячется, и ты потихоньку начинаешь собираться. А потом сразу идешь домой, ужинаешь, отдыхаешь и думаешь над новыми идеями, как улучшить наше производство кирпича.

— Но оно уже спряталось! — уличил меня Сурик.

— Вот именно! — развел я руками. — Так что собирайся и шагай. А я пока… — и я перевел взгляд обратно на свинку, и та всеми силами показала, что про нее забыли, а заодно и она сама уже не помнит, о чем тут шел разговор. Сидит, уставилась на реку и только изредка постреливает глазом в мою сторону.

— Ну уж нет, — помотал я головой. — Прямо сейчас встань и иди. А то кормить не буду!

Свинка молча перевалилась на другой бок, и ко мне развернулась исключительно корма, угроза прошла мимо ушей.

— Так ты ее и не кормишь почти, — подметил Сурик, копошась у шалаша с пожитками. — Ей тетушки носят, что сами не доели, тем и сыта. Кстати, а печатки на склад? Или можно домой взять, побаловаться?

— Забирай, они твои. Но и отвечаешь за них теперь ты.

Обе печатки мигом нырнули за пазуху, а сверху парень прихлопнул их ладонью, и дома им, чует мое сердце, расчистят отдельную полочку.

— А ты не отворачивайся, — пригрозил я пальцем свиноте. — Тележка ты, в конце-то концов, или кто? — реакции ноль. — Жмыха дам, если будешь работать как надо…

Закончить мысль мне не дали, Тележка подскочила на все четыре ноги и завиляла кучерявым хвостиком, а в глазках зажглась железная трудовая дисциплина.

— В смысле? — опешил я. — Ты еще и речь понимаешь?

— Так ее мыловарки жмыхом подкармливали, — охотно пояснил Сурик со своего места. — Слово и запомнила.

— Ты еще тут?

— Все-все, ухожу-ухожу! — он вскинул руки и попятился к тропинке, придерживая на ходу драгоценную пазуху.

— Но жмых будет только завтра, он на складе лежит, — предупредил я, и у Тележки немедленно отказали задние ноги, свинка растеклась по земле, и всякому видно, что до склада ей попросту не дожить. — Не, это уже не сработает, — вздохнул я. — Тогда поступим иначе, сегодня соображу тебе тележку, а с утра пойдешь с нами, там его и отработаешь.

Свинка приподняла одно ухо, слова «тележка» в ее словаре не нашлось, но интонация ей понравилась.

Тележка для Тележки дело нужное, только мастерить ее можно и в темноте, у костра, а керамзит меня заждался, он и так незаконно отлеживался до лучших времен. Заготовки Сурик еще днем сложил в горшок и накрыл тряпочкой, чтобы ничего не ссохлось, так они и дожидаются у заряженной ямы для обжига, всем своим видом напоминая о невыполненных обещаниях.

— Иди-ка ты отдыхать, дальше я сам, — забрал я у дежурного по ямам кочергу.

Тот глянул на горшок у моих ног, кивнул и побрел к баракам, спорить даже не подумал. Понятливый у нас народ, ценю.

Отогнал я его не из любви к одиночеству, просто мало ли что пойдет не так. Вдруг порох на самом деле сидит не там, где я его искал, а в бухляке? Шутка, конечно, но все равно лучше перестраховаться.

Дальше всё пошло по задумке, запалил закладку и сел ждать, пока огонь разойдется в полную силу, торопить уголь занятие пустое, особенно если там есть пара кусочков из железного дерева, зато жару потом держит ровно