Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

и долго, да и Основу его пламя несет само, даровым довеском. Кстати, уголь из никелированного пока не делаем, зато народ потихоньку начал разбирать главное железное дерево, которое было когда-то сердцем рощи. Оно по объему древесины чуть ли не больше всей рощи, так что хватит надолго. Вопрос как его разбирать, но с этим пока справляются рядовые практики, ведь у дерева есть ветки, их и рубят. А вот ствол… Это уже задачка для пытливого ума, и возможно даже для моего.

Когда снизу поплыло белесое дрожащее марево, я снял с горшка тряпочку, высыпал крохотные комки на угли и раскидал их пошире, чтобы не слиплись между собой.

Затем быстро-быстро, пока не выстудил яму, накрыл ее заранее приготовленным глиняным куполом и положил руки на шершавый бок. Тонкость тут одна, оболочка обязана оплавиться ровно в ту минуту, когда бухляк дотянется до воды и полезет вширь, а опоздаю с рывком, и вместо легкой дроби получу горсть спекшегося мусора. Значит, никаких нежностей, толчок нужен один, зато настоящий. Нащупал пекло по ту сторону глины, примерился, и кааак дал импульс Разрушения, сразу на три единицы.

Бах! Купол тут же разлетелся и во все стороны плеснуло огнем, в темнеющее небо через верхнее отверстие ушел столб пламени, а брови мои сдуло в тот же миг. Ну ладно, примерно похожего я, впрочем, и ожидал, глаза прикрыть успел своевременно, а остальное поправимо, после известковой ямы отросли новые, вырастут и эти.

Искры еще оседали, когда от ворот прибежали двое стражников с копьями.

— Живой? — с разгона поинтересовался передний.

— Работаю! — отозвался я, стараясь звучать пободрее.

Служивые оглядели меня, признали относительно целым и зашагали обратно по своим делам. Привыкает деревня, и это, пожалуй, лучшая похвала моим опытам.

Когда полыхать перестало, я отвалил кочергой купол, сел рядом на землю и долго глядел в постепенно утихающий огонь, прикидывая, как бы стабилизировать процесс, а то с таким размахом на каждую закладку ко мне будет сбегаться караул в полном составе.

Ладно, главное, что среди раскаленных добела углей лежат комочки, подозрительно смахивающие на керамзит. С одной лишь разницей, из пятимиллиметровых они превратились в пятисантиметровые, расперло их знатно.

Всё, пусть теперь лежат, остывают вместе с ямой, а у меня на ночь дела имеются. Вон, тележку надо переделать, придумать крепеж для свиньи, чтобы к завтрашнему походу она была уже достаточно грузоподъемной. Ну и поспать надо, конечно, ведь нам предстоит бежать многие километры и килохорги, в этот раз обязательно надо будет сделать крюк…

* * *

Главный двуногий опять не спал, стучал и возился где-то у навеса, и ночь из-за него никак не наступала по-настоящему. Младший волосян сидел на щетке, цедил Основу и ждал, а чтобы время шло быстрее, в который раз перебирал здешние порядки.

Вся суета вокруг пруда, если разобраться, затеяна ради него, это его смотрины, и устроены они по уму. Кормят с провода, это правильно, мох мочат вовремя, тоже правильно. Сон и тот охраняют, приставили отдельного двуногого с водой, тут вообще молодцы.

Одного он не понимает, отчего со свадьбой тянут уже которую ночь. Невеста вон, рядом плещется, а его к ней все не ведут и не ведут. Двуногие существа старательные, но безобразно медленные, и раз дело встало, брать его придется в собственные перепончатые лапы. Стесняться тут нечего, на болоте за ним числились три лужи с корягой, а сверх того отбитая у наглеца кочка, так что невесте, считай, еще повезло.

Спешил он не из пустого нетерпения, а по опыту, от которого у него до сих пор холодеет нутро. Он своими глазами видел, как здоровяка поднесли невесте пустым и как этот горе-жених летел потом через весь берег, теряя мох и остатки достоинства. Позора такого размаха их семья второй раз не переживет, во всяком случае, его половина.

Отсюда два твердых правила на ночь, явиться полным до краев и обязательно с дарами. Ну и главная беда, про которую приходится помнить каждой волосинкой. Схватят слишком сильно руками, и рефлекс сработает сам, вся накопленная Основа одной вспышкой уйдет в небо. К невесте после такого уже не пустят и отправят здоровяка, а значит, любая встреча с двуногим этой ночью грозит не жизни, а свадьбе, что по его меркам куда страшнее.

Стучать у навеса перестали далеко за полночь, и, выждав для верности еще немного, младший аккуратно вынул шип из оплетки. Свечение просело с кабельной яркости до своей, но ее уже набрано под завязку, спина горит как надо. Посидел, послушал, снаружи почти всё смолкло.

Осмотрел внутреннее убранство, мох со щеткой на месте, сосед тоже никуда не делся и куда-либо собираться не думал. Для проверки младший легонько шлепнул его по загривку и в ответ получил ровное сопение. И хорошо, конкурент отпадает сам, без единого усилия с его стороны. Здоровяк, спору нет, крупный, только размер в их деле не главное, главное скорость и напор, а по этой части сосед не соперник.

Дальше он подковырнул лапкой край горшка, поднатужился и с кряхтением приподнял его как раз настолько, чтобы пролезть, но налитое Основой пузо оказалось шире расчетного. Пришлось отступить, подкопать мох и расширить лаз под свои габариты, после чего он вывалился на волю вместе с комком подстилки.

Двуногий, который последние дни подливал воду на мох, нес вахту сидя и с закрытыми глазами, голова его свесилась на грудь, а железная шапка с водой ждала рядом. Такую службу младший одобрил, стеречь чужой сон лучше всего получается именно так.

Недолго думая, он забрался в хозяйские пожитки, и в тряпице у того отыскалось что пожевать. Сушеное, конечно, но мясо, а мясо он уважает в любом виде. Отломил длинный кусочек, сунул в присоску и деловито зачмокал прямо на ходу, оглядывая пост и прикидывая, что тут еще плохо лежит.

Хуже прочего лежала каска, к ней он и подобрался, перевернул и вылил воду в траву, стараясь не булькать. Вещь выходила полезной со всех сторон, накрывает светящуюся спину, а внутрь можно складывать всё, что подвернется, задач-то на ночь предостаточно. Он влез под нее, примостился и прошелся для пробы туда-сюда, со стороны по бережку теперь разгуливала небольшая самоходная каска. Напоследок он выудил из тряпицы еще мяса про запас и зашлепал на разведку.

Участок главного двуногого он обследовал без всякого интереса, скорее для порядка. Ям тут накопано на целую колонию сородичей, одна дышит теплом после дневного огня, из другой несет густым сытным духом, только в ней шевелится громадный жилец, и соваться к такому не стоит, этот сам кого угодно запишет в угощение.

Под ворохом камыша и палок