Ада 2 - Гала Мрок

голову в плечи, ожидая, что на противный звук сбегутся все зомби с округи. Оборачиваюсь — позади лишь дождь, размытые силуэты техники и ни одной шевелящейся тени. Пока никого.

Заходим внутрь. Кайл тут же закрывает дверь и вешает замок с внутренней стороны. Мы погружаемся в полную темноту. В помещении стоит густой запах мазута, машинного масла и пыли.

— Кайл? — шепчу сквозь пересохшее горло.

— Я здесь, — отзывается он рядом. — Сейчас найду выключатель, нам нужен свет…

Делаю шаг вперед, решая, что нужно помочь ему, но тут же ударяюсь ногой о что-то твёрдое — металлический угол, острый и безжалостный. Боль пронзает ногу, я едва сдерживаю вскрик.

— Вот же гадство, — сквозь зубы цежу, потирая ушибленное место.

— Стой на месте, тут могут быть ямы для ремонта машин, — предупреждает Кайл, продолжая шарить руками по стенам в поисках выключателя. — Я сам справлюсь. Не хватало ещё, чтобы ты провалилась.

Слышу, как он тихо чертыхается. Потом короткий щелчок, и над головой вспыхивает тусклая лампа. Свет мигает, разгоняя тьму, и мы наконец можем оглядеться.

Вокруг — старый гараж: вдоль стен стоят верстаки с инструментами, на полках — банки с болтами, ржавые детали, канистры. В центре — глубокая ремонтная яма, прикрытая древесным настилом и серый внедорожник. У дальней стены — старый генератор, покрытый пыльным брезентом.

Кайл оборачивается ко мне, вытирает рукавом пот со лба:

— Ну что, — говорит он чуть хрипло, — мы на месте.

Я киваю, прислоняюсь к стене, сползаю вниз, сажусь на холодный бетонный пол. Ноги дрожат, дыхание всё ещё прерывистое.

— Это будет наш склеп. Тут мы и умрём, — прикрываю лицо ладонями, пальцы дрожат, голос срывается.

— Да хватит нас хоронить! — с нажимом говорит Кайл, в его голосе звучит сталь. — Я отлично себя чувствую, по крайней мере съесть тебя мне не хочется. А вот по заднице надавать — это да…

Поднимаю глаза. Он задирает штанину. На икроножной мышце — след от зубов: кожа содрана, но прокусана только в одном месте, одна капля крови запеклась, образуя корочку.

— Может… может пронесёт? — с надеждой смотрю на него, цепляясь за эту мысль, как утопающий за соломинку.

Он небрежно пожимает плечом, старается дать понять, что всё хорошо, он не волнуется. Но я-то вижу: в глубине его глаз — тревога, а напускное самообладание не убедит меня в нормальности происходящего.

— Пронести может от просроченного йогурта, а тут — надежда на везение, ну и на вакцину, — Кайл берет в руки баллончик с надписью «Газ».

— Что это? — поднимаюсь с пола, подхожу к нему, всматриваюсь в надпись.

— Газовая горелка. Сейчас я прижгу рану, — он кладёт руки мне на плечи, твердо смотрит прямо в глаза. — Потом проверим тачку. Если она на ходу — едем дальше.

— А если нет? — мой голос звучит едва слышно.

— Решаем проблемы по мере их поступления, — Кайл склоняет голову к плечу. — Если пойдёт что-то не так, ты должна пристрелить меня. Поняла?

— Нет! Я не смогу этого сделать! — сердце сжимается от боли, кажется, ещё немного — и оно разорвется на части. В горле встает ком, глаза щиплет от слез.

— Я не хочу бродить по земле и жрать ни в чём не повинных людей, — начинает Кайл, притягивает меня к груди, его голос становится тише, мягче. — Знаешь, умирать я пока не собираюсь, но обещание взять с тебя я должен. Так мне будет спокойнее.

Делаю шаг назад, собираю всю себя в кулак, очищаю мысли от всех страданий. Мне нужно действовать. Страдать и плакать… Это оставлю на потом.

— Так жги свою рану! Хватит болтать, мы тратим драгоценное время!

— Вот теперь я узнаю свою девочку, — Кайл растягивает улыбку, подмигивает и отворачивается. Начинает рыться в поисках того, что можно использовать для прижигания.

— Ада, я не услышал ответа, — бросает он, не оборачиваясь.

Делаю вдох, выдох. Отвечаю, сама не веря в правдивость своих слов:

— Обещаю, если ты станешь… станешь… — не могу завершить фразу, произнести это вслух. Горло перехватывает, голос дрожит, а внутри всё сопротивляется самой мысли о том, что это вообще возможно.

— Тварью, мертвецом, бешеным, зомби. Ты можешь назвать как угодно, — подсказывает он, по-прежнему стоя ко мне спиной. Его плечи чуть напряжены, но голос звучит буднично, будто мы обсуждаем, какой фильм посмотреть.

Зажмуриваюсь на мгновение, собираю остатки воли в кулак.

— Я сделаю это, Кайл, — говорю, до боли закусывая губу. Слова даются с трудом, будто я проталкиваю их сквозь невидимую преграду. — Я… сделаю это.

— Спасибо, — тут же отвечает он.

Наконец оборачивается, и я вижу, что его лицо побледнело, но на нём нет ни тени страха. Только усталость и какая-то детская надежда.

— Аптечка! — кивает мне за спину.

В миг оказываюсь около красного чемоданчика. Открываю его — внутри бинты, спиртовые салфетки, йод и обезболивающие.

— То, что нам пригодится, — перебираю руками содержимое.

Позади меня раздается щелчок и шипение. Кайл удерживает какую-то металлическую штуку с квадратным наконечником — газовая горелка светится синим пламенем, накаляя металл. Лицо Кайла сейчас не выражает ни одной эмоции, оно бесстрастно. Глаза сужены от напряжения, цепко следят за процессом нагревания металла.

— Как мне тебе помочь? — осторожно спрашиваю у него.

Он, не отрываясь от процесса, тихо отвечает:

— Перевяжешь мне рану. Подготовь бинты.

Лихорадочно разрываю упаковку, достаю стерильный материал.

Металл накалился докрасна. Кайл выключает горелку:

— Не смотри, — коротко бросает мне.

У меня всё сжимается от боли и чувства бессилия, когда я слышу шипение кожи. Запах вмиг оседает на моих рецепторах. Кайл сжимает губы в тонкую белую линию, всё лицо искажено от боли, но он не позволяет себе кричать — лишь тихое мычание доносится из его груди. Капли пота стекают по лбу, собираются на висках. Наконец он убирает проклятую железяку, кладёт её на пол.

— Бинтуй, — со стоном выходит у него. Он опирается тазом о стол, закидывает голову к потолку, дышит прерывисто.

Сажусь около ноги. Насыщенный запах жженой кожи ложится на язык, оставляя неприятный привкус, но мне всё равно. Внутри всё молит об одном: чтобы Кайл остался жив. Ради этого я бы сделала что угодно — прошла бы через огонь, проглотила яд, съела пуд