Спокойный Ваня 7 - Павел Кожевников

выпрямившегося медвежатника за плечо и протащил его через дверь. Вывел немного ошалевшего парня на чистые ступеньки и тихонько приказал ждать. На лестнице было абсолютно темно. Пришлось подняться и щёлкнуть выключателем, расположенным возле двери, ведущей в холл.

Парень сощурился и побледнел, наткнувшись взглядом на труппы. В дверь начали стучать его товарищи. Следовало их успокоить, пока они не привлекли ненужного внимания.

— Вы что, придурки? — Выйдя через дверь, я раздал увесистые оплеухи самым непонятливым, долбившим в дверь. Хотите всех европейцев здесь собрать? А ну, вон отсюда!

Один попытался мне ответить, но получил более мощную затрещину, после которой покатился по полу. Устраивать петушиные бои, чтобы выяснять, кто круче, у меня не было времени.

— В следующий раз просто убью, ради спасения остальных. — Пригрозил я, хватая за шкирку второго парня. — Идём. Инициатива должна иметь инициатора, а то не по-армейски получается.

Медвежатник, к счастью, никуда не сбежал. Так и стоял, глядя на мёртвых охранников. Второй оказался не столь впечатлительным, даже попытался пнуть одного покойника, но его нога прошла сквозь тело. Я поднялся с ним выше по лестнице и перевёл парня в нормальное состояние.

— Эй, ты чего завис? — Похлопал я медвежатника по плечу.

— Он крови боится. — Ответил за него второй парень. — Столичный помидор. В штабе служил.

— Ух, как у вас сложно. — Вздохнул я. Хотелось думать, что «помидор» в данном контексте, означает замену «перца», а не является созвучным от другого слова. — Приводи его в чувство, а я пока наверху проверю. Могли новые европейцы набежать, пока меня не было.

— Да как я его приведу, если он в ступор впал? — Попытался возмутиться парень.

— Значит, будешь трупы один таскать. Их там много. — Ответил я, не оборачиваясь, и прошёл сквозь дверь, ведущую в холл.

* * *

Вернулись мы минут через двадцать. Теперь в крови был не только я, но и оба моих помощника. Медвежатник вдобавок отличался немного помятым лицом. По-другому вывести его из ступора у второго бойца не получилось.

— Шестьдесят восемь человек. Пятеро серьёзно ранены и находятся на грани. — Доложил мне Эттув. — Нужно ускорить эвакуацию. По одному или по двое, ты их долго спускать будешь.

— Если проломить пол, то европейцы быстрее встанут на наш след.

— Ты потом вернёшься и замаскируешь пролом. — Парировал Эттув. — Пойдём. Я нашёл подходящее место. — Он повёл меня в комнату, где отдыхали охранники. Одна лежанка была уже отодвинута от стены. — Вот в этом месте свод тонкий, но достаточно далеко от замкового камня. Делай дыру, чтоб человек пролезть смог. Потом дыру прикроешь хламом и лежанку на место поставишь.

— Давай попробуем. — По крайней мере план Эттува избавлял меня от беганья снизу вверх. — Кагье, слышишь меня? — Воспользовался я переговорником.

— Прекрасно слышу. — Отозвался доктор.

— Бери светильник и иди в сторону подземного хода. Я сейчас свой меч сквозь потолок просуну, и ты точно скажешь есть рядом замковый камень или нет. Будем дырку делать для спуска.

* * *

После ухода Ивана Степан продолжал есть. Организм никак не мог насытиться. Еда падала в желудок, как в бездну. Со временем он заметил, что его вкусовые пристрастия периодически меняются.

Степан мог съесть три банки тушёнки, но потом хотелось чего-то другого. Тогда в ход шли сублимированные продукты. Или сухари. Один раз пришлось переворошить все упаковки, чтобы набрать нужное количество соли, которая внезапно потребовалась организму. После этого пришлось срочно бежать в другой конец подземного хода для отправления естественных потребностей. Он уходил намного дальше от перекрёстка, но заканчивался похожим завалом.

На обратном пути Степан почувствовал вкуснейший запах извести. Когда-то ей белили стены. Причём делали это регулярно и долгое время. Когтями Степан отковыривал целые пласты извёстки, в тех местах, где она ещё держалась на стенах, и с аппетитом ей хрумкал. Потом вкус опять изменился, и извёстка перестала его интересовать.

Вернувшись на своё место, Степан продолжил есть нормальную еду. С удовлетворением он заметил, что руки и ноги вновь стали пропорциональны телу по длине.

Аппетит потихоньку угасал. Напала сонливость. В какой-то момент он почти задремал и увидел перед внутренним взором то, каким он стал сейчас. Вид человекоподобного монстра быстро прогнал сонливость.

Степану очень не понравилось то, что он увидел. Одно дело, когда такая форма тела нужна, чтобы выжить в бою. Он даже на рога и копыта был согласен, лишь бы это помогло. Но в обычной жизни Степан хотел оставаться человеком. Пусть он будет большим. Степан ничего не имел против этого. Как любой человек ниже среднего роста, он нет-нет да и мечтал стать повыше. И как каждый мужчина хотел быть мускулистым. Но человеком, а не монстром.

Ходить постоянно с такой рожей и большими ручищами, увенчанными когтями было слишком. Про девушек, в таком случае, можно было сразу забыть.

Степан помнил слова Ивана про сознательный контроль над трансформацией. В первые дни после пробуждения дара, у него получалось слегка влиять свои на внешние изменения. Удавалось разглаживать кожу и менять черты лица, чтобы не выглядеть монстром. Вероятно, и сейчас получится.

Сосредоточившись на ногте большого пальца, Степан попытался мысленно приказать ему стать тоньше и короче. Внутри что-то отозвалось, и ноготь на глазах начал истончаться. Изменение происходило с большой неохотой. Словно источник внутри него сопротивлялся навязанным изменениям.

Степан вздохнул. Магия Ивана была простой и понятной. Что напишешь, то магия и сделает. Хотя он помнил, как Иван подбирал сочетания рун для конструкта. Значит, важны не приказы. Нужно, чтобы магия поняла, что именно ты хочешь сделать.

Он захотел чаю, но кипятка взять было негде. Тогда Степан просто высыпал заварку в рот и запил её водой. Видимо, организм получил что хотел. Остатки сонного состояния пропали окончательно.

Прикрыв глаза, Степан попытался настроиться на свой источник. Он хорошо чувствовал, где тот находится. Слова источник вряд ли понимал, раз начал общаться с помощью образов и эмоций. Поэтому Степан тоже отправил ему картинки, сначала ту, которую получил от источника, а потом немного изменённую и более человечную. Воображение у парня работало хорошо. Поместить воображаемого монстра в гущу битвы труда не составило. Вторая ипостась в его представлении гуляла с девушками по парку и радовалась мирной жизни.

Получив от носителя чёткие образы, источник на короткое время замер и перестал пульсировать, словно осмысливая предложение. Боевая форма подходила для