Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

— Фух! — Я с облегчением плюхнулась на стул. — Шипастик, мы справились. Теперь только чайку... и дожить до шести.

Коллеги начали потихоньку расходиться. Я налила последнюю кружку своего чёрного нектара. На столе валялась открытая пачка печенья «Юбилейное» — коллективное достояние отдела, припасенное на чёрный день. Понедельник, безусловно, был таким днём. Я взяла одно, хрустящее и невероятно аппетитное.

— О, смотрите! — Оля ткнула пальцем в экран телефона. — Это же тот самый кот, который умеет играть в шахматы! Смотрите, какой ход он сделал!

Оля включила видео. На экране пушистый перс с невозмутимым видом двигал лапой коня, ставя мат растерянному дедушке.

Абсурдность ситуации была настолько велика, что я фыркнула. Потом захихикала. А потом, глядя на сосредоточенную морду кота и полное поражение на лице деда, мой смех прорвался наружу — громкий, искренний, заразительный. Я смеялась до слёз, до боли в животе, покачиваясь на стуле.

— Ой, ну ко-о-от! — выдохнула я сквозь смех, откусывая печенье. — Ну гений! Ну... кх-кх...

Печенье.

Оно было вкусным. И роковым. Крошка предательски встала поперёк горла. Я поперхнулась. Смех превратился в резкий, хриплый кашель. Я схватилась за горло, глаза округлились. Воздух перестал поступать.

Паника!

Я вскочила, стул с грохотом опрокинулся назад. Отчаянно кашляя, я сделала неловкий шаг... и моя нога угодила прямо в лужу от растопленного снега, которую кто-то занес на ботинках.

— Осторожно! — крикнул кто-то, но было поздно.

Нога предательски поехала по мокрому линолеуму. Я замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Кружка вылетела из руки, описывая дугу и окатывая всё вокруг коричневыми брызгами.

Взгляд мельком поймал угол массивного металлического шкафа для архивов.

«Неужели? — мелькнула мысль, лишённая паники, но полная абсурда. — В самом конце рабочего дня? Из-за печеньки и смешного кота?»

БАМ!

Моя голова с глухим стуком встретилась с острым углом шкафа. Яркая вспышка боли — и мир погрузился в тишину и темноту.

Последнее, что я смутно услышала, были испуганные крики коллег и звон разбившейся кружки.

А потом — ничего.

Но в той тишине, в абсолютной ледяной пустоте, я вдруг снова увидела фиолетовое небо. Гигантские синие деревья. И странный, тягучий свет, разлитый между стволами. Он звал меня.

«Вот... это... поворот... — промелькнула последняя смутная мысль. — И главное... мем... был... так себе...»

Тьма сомкнулась окончательно.

Моя земная жизнь, Елены, менеджера по особым поручениям с пшеничными волосами, карими глазами и неистребимым позитивом, завершилась самым идиотским и нелепым образом.

Но где-то в бескрайних просторах мультивселенной, в мире под фиолетовым небом с двумя лунами, в смертельно раненом теле черноволосой девушки с жёлтыми глазами и манией величия, что-то щёлкнуло.

И началось совсем другое приключение.

Куда более хаотичное.

Глава 2. Тени, Шепоты и Роковая Нога

Сознание вернулось ударом. Без подготовки. Без предупреждения. Просто — бац! — и я снова существую.

И первое, что я осознала — холод.

Не утренняя прохлада. Не кондиционер в офисе. Ледяной, костный озноб, впивающийся в лопатки сквозь землю. Воздух обжигал горло, как на морозе, когда дышишь полной грудью.

— А-а-а... — вырвался чужой, хриплый стон.

Второе — боль. Острая, пульсирующая, огненная. Она вгрызалась в левое плечо, словно туда вбили раскалённый гвоздь. Каждое движение — новый взрыв агонии. Я зажмурилась, пытаясь понять, что происходит. Мысли путались, как провода в старом компьютере. Где я? Что случилось? Последнее, что помню — смешной кот, печенье, скользкий пол, удар...

«Я умерла?»

Запахи ворвались следом — навязчивые, чужие. Сырость и гнилые листья. Металлическая терпкость крови. И сладковатая вонь, от которой сводило желудок — испорченное мясо, смешанное с озоном после грозы.

Я сглотнула. Горло было сухим, будто я не пила несколько дней.

— Где... я? — прошептала я, и голос прозвучал сломанным, чужим.

А потом в голову ворвался хаос. Чужие мысли. Острые, как осколки стекла, они вонзались в сознание без спроса. Ярость, чистая и обжигающая. Магические термины, которые я не понимала. Чужой гнев. Чужое отчаяние. И главное — голос, который кричал о силе и величии, о мести и боли.

— А-а-а-а! — вырвалось из меня. — Заткнись! Пожалуйста, заткнись!

Внутренний шёпот стих, превратившись в фоновый гул — как радио, настроенное на мёртвую волну. Я заставила себя дышать. Глубоко. Медленно. Собраться.

Силы: я жива. Слабости: всё болит. Возможности: надо понять, где я. Угрозы: всё. Особенно эта адская боль в плече и голова, набитая чужим бредом.

--

Я осторожно открыла глаза.

Первое, что я увидела — небо. Лиловое. Насыщенное, глубокое, как спелая слива. Оно простиралось надо мной, пронизанное лучами странного света. Сквозь гигантские ветви пробивалось рассеянное, призрачное сияние.

Я перевела взгляд на ветви. Листья на них были синими — от тёмного индиго до яркого лазурного. Они шелестели странно — не привычным шумом, а шёпотом. Тысячи голосов на непонятном языке.

Небо лиловое. Листья синие.

— Окей... — прошептала я, чувствуя, как паника снова сжимает горло. — Галлюцинации. Побочка от удара головой об шкаф. Или печенька была с психоделиками.

Я попыталась пошевелиться — и зашипела от боли. Плечо всколыхнулось огнём.

— Чёрт! — выдохнула я, закусив губу.

Я повернула голову. Лежала на спине, на подстилке из сине-серого мха. Рядом — огромный валун, покрытый лишайниками, с трещинами, в которых поблескивали кристаллы, похожие на слюду.

А вокруг...

Деревья. Колоссальные. Стволы шириной с мой бывший офис уходили в лиловую высь, теряясь где-то на высоте небоскрёба. Корни, толщиной с мою новую руку, вздымались над землёй, образуя причудливые лабиринты.

«Лес Тенебрис...» — прошелестело в голове чужим, язвительным шёпотом. «Гнездо демонов... мой полигон...»

— Спасибо, Капитан Очевидность, — мысленно огрызнулась я. — Очень успокаивает.

--

Я попыталась поднять руку, чтобы прикоснуться к больному плечу.

Она была худой. До болезненности. Бледная кожа с синеватыми прожилками. Царапины и синяки на запястье. Ногти короткие, обломанные, но острые.

Она не была моей.

С трудом, превозмогая боль, я подняла эту руку перед лицом. Пальцы дрожали. Я повернула ладонь, потом тыльную сторону. Всё чужое.

Потом, как в страшном сне, я поднесла руку к лицу. Коснулась щеки — острая кость, мало жира. Провела по скуле — острый выступ. Дотронулась до губ — тонкие, сухие, потрескавшиеся.

Потом — до волос. Чёрные. Густые, спутанные, пахнущие дымом и чем-то горьким. Они рассыпались по плечам, касаясь худых ключиц.

Не мои волосы.

— Нет-нет-нет-нет... — забормотала я, чувствуя, как паника сжимает горло.

С усилием я приподнялась на локте — боль в плече заставила застонать. Посмотрела вниз.

На мне была какая-то чёрная порванная ткань — мантия или плащ. Под ней —