Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

время смело посмотреть правде в глаза, пускай и не особо приглядной. Я сразу догадалась: будет сложно, но с лёгкостью отмахнулась от маячивших проблем. Благодаря слухам и тому, что замок сумеречников кишит шнырялами Джамила, сразу знала: в нужные мне покои не влезть через окно, не проникнуть птицей. Очень уж сильна магическая защита для схрона загадочного сердца из чёрного сапфира, которое мне нужно эээ… забрать.

К тому же согласиться меня заставила нужда. Высокооплачиваемой воровке тоже может понадобиться приличная сумма златых разом. Поэтому голос разума, зудящий, навевающий тоску и настырно твердящий, что сто́ит отказаться, был твёрдо заткнут, а новая работа положена в карман.

Всё началось с того, что глава Гильдии торговцев, Хмарь, затребовал с меня остаток денег за моего жеребца по кличке Мрак. Или я немедленно отдаю долг, или возвращаю скакуна.

Вернуть коня?! Мы отменно сработались. Мрак уже две зимы как стал мне надёжным напарником и другом. А господин Хмарь вдруг внезапно забыл обо всех договорённостях и условиях предоставленного мне займа. Попутно запамятовав и о том, как хотел избавиться от непослушного и агрессивного коня. Мрак никому не подчинялся, кусался, конюх главы торговцев лишился из-за этого пары пальцев. Кроме того, жеребец козлил и вёл себя неподобающе для приличного жеребца с подающими надежды данными. Вот и мечтал Хмарь сплавить проблемного коня. Чуть не задарма отдавал для представителя чёрных агатовых скакунов фрайнзинской породы. К сожалению, назначенная сумма была велика для такой, как я. Мне грех сетовать на достаток. Но с главами Гильдий и знатью у нас разительно несхожие категории в финансовом положении…

Так и вышло, что острая необходимость толкнула меня взять заказ. А тёплый эль окончательно размягчил мои мозги. Под влиянием лёгкого, но пьянящего напитка, глава Гильдии воров заручился моим согласием достать камень из замка сумеречников. Так и знала, что от подобного питья одни неприятности. Поглоти меня, пламя Трезубца!

А теперь, пытаясь осилить последние несколько локтей, я вспоминаю всех леших Майоранской тайги. Тонкая верёвка, зацепленная кошкой за каменный выступ бастиона, проходит через пояс – и это единственная моя страховка на высоте сорока локтей. Почти у самого верха я натыкаюсь на деревянные колышки и заледеневшими пальцами цепляюсь за них. Как вовремя! Предельно уставшие кисти не держат верёвку, а сапоги мягкой подошвой съезжают по гладким камням, покрытым влагой и местами скользким мхом. Старый шнур, обработанный магическим составом, истёрся от частого использования. Мне он обошёлся в три златых, зато не соскальзывал, не мок и не рвал тонкие перчатки на руках. И был заметно прочнее своих собратьев без обработки. Новый я оплатила, но маг-верёвочник не успел исполнить заказ, он будет готов только через две ночи. Хорошо хоть, кошка-крюк долговечный. Пользуюсь им уже семь зим. С тех пор, как меня взяли в Гильдию воров и стали выдавать поручения через господина Горбатого Носа.

Будь я человеком – моё тело уже лежало бы у подножия в сырой траве. Недавно пролившийся дождь только усугубляет моё затруднительное положение. И надо же, пир именно сегодня ночью! Всё складывается не в мою пользу. В очередной раз, сжав челюсть до боли, стараюсь закинуть ногу на верхний край стены, между зубцов. Силы на исходе, а тяжёлая котомка за спиной, тянет вниз, ничуть меня не жалея.

Зима убывает. Снег в это время года сменяется ледяным дождём, солнце до сих пор не балует жителей престольного града Арнахдаша: выглядывает на пару дней в неделю, едва грея воздух. Те земли Роунхельма, которые находятся ближе к Тёмному Океану, прогреваются после зимы раньше, обдуваются тёплыми ветрами с больших вод. И солнце там более щедрое на тепло. В Арнахдаше всё иначе. Ледяная сырость тянется три луны, навевая грусть и усталость. Поэтому, я коротала студёные вечера, поедая жирное мясо с хлебными лепёшками и запивая горячим ягодным чаем, сдобренным таёжным мёдом. И это вместо изнуряющих тренировок. Ленивая самка бурундука!

Бросаю оценивающий взгляд вниз. Если тело откажет, обернуться успею. Но работа будет упущена. Джамил не даёт двух попыток никому без исключения. Лучше бы я уродилась магом, а не двуликой. Все плюшки несправедливо перепадают им. И возможности, и положение в обществе… А двуликие, вроде меня, по статусу почти что как обыкновенные люди. Только возможностей заработка поболе будет. Медведи, тигры и волки могут найти себя в страже или в качестве охраны богатых особ. А я…

А я делаю очередной рывок, тратя последние силы. Раскачиваю тело на руках и, извернувшись, закидываю правую ногу на стену. Чуть выдыхаю. Но расслабляться преждевременно. Теперь мне нужно очень неторопливо затащить и тело на стену, не поранившись о шершавые камни. Никакое шикарное платье не поможет мне явиться на пир, если я буду выглядеть как драная кошка.

Глубоко дышу, мне нужно сосредоточиться. Вот так решишь, что дело в колпаке, и сорвёшься в следующий удар сердца. Понемногу двигаю ногу от края перемещаясь, пока животом не оказываюсь на стене. Хорошо, что расстояние между зубцами достаточно большое. Наконец, я отпускаю колышки из застывших пальцев. Не знаю, откуда они взялись, но мне послужили отличным подспорьем, думаю, каменщики их оставили после починки стены. Снова усилие, и я переваливаюсь во внутренний проход наверху стены.

Встаю на ноги и вытираю пот со лба, трясущимися пальцами. Даю несколько лучин отдыха дрожащему от усталости телу. Мне пора убраться со стены, пока меня не заметили.

По щелчку пальцев кошка отцепляется от выступов. За верёвку, пропущенную через пояс, вытягиваю крюк к себе, бережно сворачиваю и убираю их в котомку. Та куплена у мага, но кожевника. При желании – все личные вещи из нашего с Оникой дома положу внутрь. Только вот поднять её мне будет не по силам. А котомки, уменьшающие вес предметов мне не по карману. Мне бы само́й пришлось продать коня за подобный кожаный мешок. Зато я научилась брать с собой на дело только самое необходимое. Достаю из котомки чёрный плащ с капюшоном и с огромным удовольствием кутаюсь в него. Продрогла. К тому же тёмное одеяние надёжно укрывает лицо и запястья, они не будут светиться в темноте, выдавая меня.

Жадный Джамил нехотя оставил мне карту Леранхолла. Искусно отрисованную на старой, потёртой коже. Тонкие линии и красивые ровные буквы, указывают на мастерство писца. Я две ночи изучала каждый поворот и лестницу замка, перерисовывала по памяти, запоминая до тех пор, пока в голове прочно не отложились все значимые комнаты и пути. И место для подъёма я выбрала, изучив устройство и обдумав,