Сквозь Мглу - Ник Юхарт

Хотя «семья» — слишком громкое слово для стаи ублюдков, сбившихся в кучу, чтобы не сдохнуть поодиночке.

Иногда работа приходила сверху. Не наша — заказная и неплохо оплачивалась. Сайлар собрал нас в логове, его глаз-бусинка в свете коптилки обвел каждого. В тот раз остановился на мне и еще одной девочке, на вид чуть старше меня.

Место — особняк торговца Геворга Краболла. Задача — медальон с шеи его дочки. Комната на третьем этаже.

— Краболл — жирный гусь, но гнездо у него колючее, — Сайлар ткнул грязным ногтем в план. — Стены высокие, псы злые. Мне плевать, как вы туда попадете, хоть через дымоход, хоть через задницу служанки. Мне нужен рыжий металл с шеи девки. Тиша — на стреме. Нырок — в пекло. Услышу, что облажались — скормлю вас портовым крабам живьем. Всё, брысь.

Крыши — моя стихия. Сверху Куртова казался живым, дышащим существом, больным лихорадкой. Газовые фонари в богатых кварталах горели ровным, мертвенно-желтым светом, отражаясь в лужах мазута, а в бедных районах мерцали лишь редкие масляные плошки. Тишину ночи нарушал не только лай собак, но и далекий, ритмичный гул — где-то в недрах промышленного сектора ворочались огромные поршневые насосы, откачивающие воду из нижних доков. Воздух здесь был гуще: смесь угольной гари, соленого ветра и сладковатого запаха дешевого табака. Карнизы, по которым я бежал, дрожали от вибрации фабрик, работающих даже ночью, а из вентиляционных шахт вырывались столбы теплого, прогорклого воздуха.

Отыскав уступы и пробравшись по карнизу, мне удалось потихоньку проникнуть в приоткрытое окно. Внутри всё напоминало кукольный домик, только пахло здесь не сказкой, а болезнью и деньгами — смесью камфоры, дорогих духов и затхлого тепла.

В комнате спала девочка. Бледное лицо резко контрастировало с темными, вьющимися волосами, а на шее влажно поблескивала золотая цепочка. Она лежала так неподвижно, а дыхание было настолько беззвучным, что на мгновение сердце сжалось от жуткой догадки: уж не мертва ли она?

Подобраться к кровати удалось совершенно бесшумно, едва ли не с грацией рыси. В пальцах остался зажат чужой медальон, всё еще хранивший тепло её кожи. Стоило с тихим щелчком раскрыть створки, как внутри обнаружился крошечный портрет незнакомой женщины. Мать? Да, похожа. Но моя мысль оборвалась: девочка во сне глубоко вздохнула и повернулась на другой бок. Вся моя хваленая грация в миг испарилась — тело окаменело, а сердце с размаху ухнуло куда-то в пятки.

К счастью, она не проснулась. С трудом заставив себя тихо выдохнуть, я осторожно поднялся на ноги и призрачной тенью скользнул обратно к распахнутому окну, не издав ни единого звука. В груди все еще неприятно покалывало от остатков адреналина, но времени на передышку не было. Стоило вернуться в логово, как Сайлар протянул руку и безлико забрал подвеску.

— Ты молодец, щенок. Настоящий талант, — озвучил старик. В ту секунду даже почудился намек на скупую гордость в его хрипе. На ужин перед носом приземлился кусок вяленого мяса — премиальные за чистую работу. Челюсти методично перемалывали жесткие волокна под мерный танец пламени в очаге, но вкус еды полностью отсутствовал.

В тот вечер пришло осознание: мы крадем не только вещи. Мы крадем чужие сны, воспоминания, надежды. А Сайлар платил за это грёбаным мясом.

Постепенно я влился в «Сажевых крыс», бандой, скрепленной не кровью, а общими тяготами и вонью сточных канав. Сайлар был нашим вожаком, старым псом, который продолжал организовывать большую часть воровских тем. С кем-то из банды общий язык находился сам собой. Как с Бипом, ставшим постоянным напарником в большинстве вылазок. Обчистить карманы зазевавшегося прохожего — сущая чепуха, когда всё его внимание отвлечено громогласной болтовней твоего амбала-сообщника.

Но Бип был полезен не только для болтовни. Однажды Сайлар отправил нас на «особый заказ».

До сих пор помню ту ночь в грузовых доках Куртова. Вонь гниющей рыбы, угольной пыли и тот странный, кисловатый запах, который всегда стоял в загонах для клаттерхофов. Нас было трое: я, Бип и здоровенный тупица по кличке Зуб. Заказ поступил от одной из банд покрупнее — им нужны были три «транспортника» для перевозки контрабанды, и платили они неплохо.

Зуб притащил с собой здоровенный ломик, чтобы сбить замок. Бип нервно теребил в руках заточку. Они думали, что главной проблемой будет замок и охрана. Идиоты. Главной проблемой были сами клаттерхофы — шестилапые химеры, напоминающие помесь насекомого и рептилии, закованные в ржавый, вечно грохочущий хитин. Спящий клаттер — это одно, но разбуженный и напуганный, он поднимет такой грохот, что сбежится вся портовая стража.

Когда мы пробрались внутрь, в полумраке виднелись три силуэта. Один из них, самый крупный, беспокойно переступал с лапы на лапу, его копыта тихо цокали по каменному полу. Он учуял нас.

— Тихо, — прошипел Бип. — Нырок, твой выход. Если он заорет, я ему глотку перережу.

— Перережешь, и он в агонии разнесет весь этот чёртов сарай, — прозвучал едва слышный, но жесткий ответ. — Успокойтесь оба.

Я сделал шаг вперед. Медленный, текучий, без единого резкого рывка. Клаттер тут же напрягся: короткие антенны на морде затрепетали, а жвалы издали угрожающий сухой щелчок. Зуб сзади нервно сглотнул. Смотреть зверю в глаза — верная ошибка новичка. Заход был выполнен сбоку, под нос бормоталась успокаивающая чушь, подслушанная когда-то у старого фермера. Мне был известен их секрет: мощные мышцы задних лап у этих тварей постоянно терлись о внутреннюю часть панциря, вызывая вечный, сводящий с ума зуд.

Приблизившись, пришлось опуститься на колено и сунуть руку в ту самую опасную складку между боком и бедром. Клаттер замер, готовясь лягнуть. Пальцы коснулись теплого хитина, и началось спасительное почесывание — сначала мягко, потом чуть жестче.

Секунда тишины. А потом… магия.

Напряжение покинуло тело зверя. Его лапа мелко задергалась от удовольствия. Из глубины его грудной клетки донесся низкий, вибрирующий рокот — нечто среднее между кошачьим мурлыканьем и работой парового двигателя. Он прикрыл свои огромные глаза и чуть привалился ко мне, подставляя бок.

Бип и Зуб смотрели на это с открытыми ртами.

— Ну, чего встали, дебилы? — прошептал я, не прекращая чесать. — Ведите своих. Делайте так же.

В ту ночь мы вывели из загона трех самых послушных клаттеров, не издав ни единого лишнего звука. Я уже понимал: грубая сила может быть полезна для взлома замков, но чтобы подчинить живое существо, нужен другой подход.