Медиатор Империи. Том 1 - Евгений Неволин

В зале играла приятная, ненавязчивая джазовая музыка, льющаяся из скрытых колонок. Наверняка это была какая-то местная группа, потому что барабанщик откровенно халтурил, то и дело сбиваясь с ритма и не попадая в ноты. Этот фальшивый ритм неприятно резал слух и добавлял общей картине вечера какой-то сюрреалистичности. Девушка смотрела мне в лицо, но не в глаза, а куда-то в район переносицы, и от этого её взгляд казался проходящим сквозь меня. И казалось, что она задержала дыхание и сейчас вообще не дышала. Тонкая ткань на её груди, оставалась пугающе неподвижной.

— Кхм… необычная ты девушка, — я изобразил на лице самую обаятельную из своих улыбок и коротко кивнул бесшумно подошедшему официанту, — Здравствуйте, мне, пожалуйста, стейк средней прожарки и чёрный чай без сахара. Марин, а ты что будешь?

Она медленно выпустила из тонких, бледных пальцев свою брошь, что выглядела как невероятно детализированная снежинка с множеством граней. Девушка посмотрела на официанта долгим, немигающим взглядом и сделала свой заказ. Её губы едва шевелились, шепча что-то неразборчивое, и мне почудилось, что из её приоткрытого рта вырываются едва заметные облачка пара, словно в помещении была минусовая температура. И что самое интересное — я совершенно не слышал её слов, хотя отчаянно напрягал свой слух и старался уловить хотя бы обрывок фразы, или какой-то звук. Официант что-то записал в своём блокноте и так же бесшумно растворился в полумраке зала.

— У тебя много вопросов, и нет ответов, Марк, — прошептала она, снова начав поигрывать своей странной подвеской, перекатывая её между пальцами, — Сегодня ты умрёшь.

Я от удивления буквально открыл рот. Глаза мои непроизвольно широко раскрылись, а меню в руках нервно дёрнулось, едва не выпав из ослабевших пальцев.

— Только познакомились, а ты уже заигрываешь, — я изобразил на лице кривую, напряжённую улыбку, сузив глаза до щёлочек, хотя на самом деле мне хотелось прямо сейчас сорваться с места и бежать отсюда без оглядки, сшибая столы и стулья. Наверняка она от коллекторов, а сами ребята где-то за дверью, ждут условного сигнала. Но, сохранив остатки самообладания, я договорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — А ведь говорил мне Симка, чтоб я на свидание обязательно взял с собой нож, ха-ха-а…

Смех мой был каким-то картонным и фальшивым, да и всё здесь мне казалось искажённым и каким-то не тем. Будто в присутствии этой холодной красотки всё вокруг становилось зыбким и ненадёжным, кроме неё самой.

— На кого-то это вообще срабатывает? Вот эти вот все твои жалкие попытки? — она медленно помахала в воздухе изящной ручкой, и мне показалось, будто воздух вокруг её пальцев слегка зазвенел, как от невидимого звона дорогого богемского хрусталя, — Тебе ведь говорили, что игры с теми людьми закончатся для тебя очень плохо. Ты думаешь, что и в этот раз госпожа удача будет исключительно на твоей стороне? — уголки её бледных губ едва заметно дёрнулись вверх, а в глубине глаз на один короткий миг вспыхнул и погас неестественный, холодный синий огонёк, — Ты играешь там, где ставок больше нет.

— Послушай, Мариночка, или как там тебя на самом деле зовут? — я откинулся на спинку стула и демонстративно сложил руки на груди, нервно постукивая носком ботинка по деревянному полу, а брови мои сами собой опустились к переносице, — Скажи своему Борису, что завтра бабло уже будет. Гонорар мне… ну, как только телефон пиликнет, значит, пришли деньги. Где там мой грёбаный стейк? Официант!

Мне отчаянно хотелось выплеснуть накопившееся раздражение на ни в чём не повинного работника, но так же глубоко внутри боролось и чувство элементарной человеческой справедливости. Ни в чём этот уставший парень не виноват. Кто-то из посетителей с молчаливым осуждением покосился на меня, кто-то бросил короткий ироничный взгляд, а кто-то откровенно раздражённый. Я глубоко задышал носом, пытаясь успокоиться, но в груди уже разгорелся пожар, и сердце набатом застучало о рёбра и в виски.

— Никто не виновен в твоей судьбе, кроме тебя, Марк, — спокойно произнесла девушка, ни на секунду не прекращая сверлить меня таким же колючим и обжигающим взглядом, как северный мороз в январе. — Но твоя судьба всегда была в твоих руках, как и всегда будет.

— Если сейчас предложишь мне носить какие-нибудь закладки, я пошлю тебя нахрен, — ответил я гораздо резче, чем хотелось, да ещё и сквозь сжатые зубы.

— Я не шутила, Марк. Ты сегодня умрёшь, — повторила она, слегка повышая тон своего голоса, и мне показалось, будто в помещении вдруг стало ощутимо прохладнее на пару градусов, — Выбор лишь в том, уйдёшь ли ты из этого мира на своих собственных условиях, или выбора тебе уже не оставят.

Я промолчал, давая ей возможность продолжить говорить. Спустя пять секунд она кивнула сама себе и проговорила:

— Хорошо. Марина — не настоящее моё имя, это правда. Ты когда-нибудь слышал что-то о перемещениях в другие миры?

— И слышал, и смотрел, и даже читал, — протараторил я, наконец заметив официанта, спешащего к нам с подносом. Мои плечи слегка расслабились от мыслей о еде, а взгляд остался таким же напряжённым и настороженным, — Ты мне сейчас скажешь, чтоб я спас чей-то загибающийся род аристократов? Убил древнего бога? Спас мир от неминуемой гибели?

В ответ прозвучал её смех, похожий на горный хрусталь, звенящий от порывов ледяного ветра:

— Хи-хи-хи-хи… Мне плевать на людей в том мире, Марк. Ты нужен мне ради другой цели. — Она замолчала, когда подошёл официант и поставил перед нами заказ.

Передо мной оказался мой стейк, и я набросился на него с ножом и вилкой. Что было в тарелке моей собеседницы, я не видел, хоть и смотрел прямо на стол перед ней, но её блюдо было будто скрыто за полупрозрачной дымкой. Когда официант удалился, она наклонила голову набок и что-то взяла с тарелки, затем пододвинула это ко мне, накрыв рукой:

— Просто сделай свой выбор, Марк. Уйдешь ли ты на своих условиях, либо на чужих. Выбор невелик, смертный.

Я усмехнулся и поднял взгляд, чтоб бросить ей какую-то колкость. Но напротив меня не было никого. Стул пустовал, а салфетка на её стороне стола лежала нетронутой.

— Будет смешно, если ты сейчас сидишь под столом, — мой нервный голос прозвучал чуждо для меня самого, а по виску скатилась одинокая капля пота. Со звоном положив вилку и нож, я отодвинул скатерть, но девушки не было ни под столом, ни в самом зале. Люди вели себя как обычно, и никто не проявлял