Жизнь После - Василий Сергеев

Что ж, Хаширама снова его удивил. Готовность пожертвовать собой ради мира подкупала. И заставляла поверить, что та, во многом наивная, мечта из далекого детства может быть осуществлена.

Сенджу и Учиха объединились, желая обрести мир среди бушующих повсюду войн.

* * *

Мадара наблюдал. С каждым месяцем, что продолжалось расширение деревни, он все отчетливее видел, что ему придется сделать выбор. Выбор между надеждой на мир Хаширамы и мечтой Изуны. Кланы, что приходили один за другим, приносили с собой амбиции, жадность и страх. Страх перед Учиха, страх в первую очередь перед ним самим. Одни потеряли близких после встречи с кровавым демоном с красными глазами. А еще больше о нем просто слышали. И инстинктивно склонялись к Сенджу в поисках защиты, неосознанно распространяя его дурную славу на всех Учих. Мадара понимал, что где-то там отметился и Тобирама, плетя сети интриг, но его это уже не волновало. Он осознавал, что у клана не будет по-настоящему светлого будущего в этой Деревне. Уже нет. Селение, что существовало по принципу важности большинства над личными интересами отдельных кланов, избавится ото всех, кто ему помешает. Даже от Учиха или Сенджу.

Он продумывал планы, готовился к исходу из Деревни. Пытался донести свою позицию, объяснить, дать новую цель. Но его не поняли. Лишь четверо из четырех сотен, примкнувших к деревне, были готовы пойти за ним. Те самые, уже повзрослевшие подростки, его верные тени, что желали дать клану шанс на спасение. Он оставил и их, и всех остальных позади, потеряв всякий интерес к своим соклановцам. Лишь навестил перед уходом из Конохи каменный монумент в храме Нака. Скрижаль, что собственноручно установил сюда годы назад.

И остался там на целую ночь, скользя взглядом алых глаз по строчкам выбитых в камне символов. Смутная тень плана, что видел лишь Вечный Мангеке. Намек на изменение мира, оставленный самим Мудрецом Шести Путей, прародителем чакры. И указание первого шага: обретение легендарного Риннегана. Путь одиночества и войны против всего мира, дабы принести в него вечный порядок.

Мужчина думал. И думал. И думал. А на рассвете встретился с Хаширамой, чтобы уйти из Конохи уже окончательно.

* * *

Четверо мертвецов с активированным Шаринганом стояли на опушке леса рядом с границей Страны Огня, преграждая ему путь. Клановые доспехи, потрескавшаяся серая кожа и черные склеры глаз.

— Так вот она какая, техника Нечестивого Воскрешения. — Мадара остановился, оглядывая округу активированным Мангеке. — А Хаширама не говорил, что выглядит все это настолько мерзко. Выходи, Тобирама. Не прячься как трус!

Учиха ощущал их. Два десятка сильных шиноби, рассредоточившихся по округе. Шимура, Сарутоби, Сенджу. Даже пара Учих. Он узнавал знакомую чакру членов этих кланов, с которыми не раз пересекался в Конохе. Узнавал и мертвецов, достойных джоунинов его бывшего клана, в разное время павших на поле боя. И конечно же Тобираму. Эту чакру мерзкого червя он не спутает ни с чем.

— Предатели Конохи должны умереть. — синхронно, но абсолютно безэмоционально ответили ему порождения нечестивой техники. В то же мгновение гигантский ограничивающий куб барьера запечатал их пятерых.

Что же, мужчина всегда признавал, что младший брат Хаширамы был чертовым гением, пусть и полным дерьмом как человек. Обладатель Вечного Мангеке Шарингана убивал. И убивал. И убивал. Но мертвые Учиха лишь собирались вновь, стягивая к себе пыль и прах. Попытки запечатать хотя бы одного срывались постоянными самоубийственными техниками, а барьер мешал разорвать дистанцию, чтобы перевести дух. Хорошая вышла ловушка. Мадара неплохо размялся, даже жаль. Ведь время, отпущенное им на развлечения, подходило к концу. Поэтому он отпрыгнул к границе одного из барьеров и лишь предвкушающе сложил печать концентрации.

Гигантский завершенный Сусано прорвал ограничивающую технику словно бумагу. Пару лет назад барьер бы его удержал. Но Тобирама слишком погряз в своих бумажках, забыв о том, что в мире шиноби именно сила имеет первостепенное значение.

Мадара снова убивал. Просто в этот раз живых. Не ушел никто, кроме будущего Второго Хокаге. Эта его техника перемещения!

Вернувшись после бойни, мужчина тут же пожалел о том, что Сенджу выжил. Четыре сосуда, что использовались для воскрешения, были ему знакомы. Последние верные Учиха. Братья не по крови, но по духу, сопровождавшие его долгие годы.

— Тобирама!!! — крик боли и ярости пронесся по округе, уносясь к небесам.

* * *

Он сражался с Хаширамой снова. Отловив Девятихвостого, отточив навыки, настроившись на победу. Победу при любом исходе, поскольку теперь его вела Цель. Исправление этого грешного мира. А потому даже проигрыш Хашираме был допустим, просчитан и включен в план. Но желание победить все равно было сильнее. И поэтому случилось то, что многие их современники впоследствии называли Битвой Богов Шиноби. Каждый из них стремился донести до другого свои идеалы хотя бы таким способом, в последний раз.

Поражение. Очередное. Только теперь, смотря на бывшего друга, пронзившего его со спины, пришло осознание, что изменился не только он. Мечта Хаширамы поглотила его с головой, и Мадара понимал его как никогда хорошо. Ведь и сам стал таким.

Поэтому, когда запечатанная в Шарингане техника Изанаги сработала спустя пару дней после официальной смерти, он не вернулся мстить Тобираме, как собирался изначально. Лишь посмотрел на место своего упокоения. Беловолосый Сенджу явно постарался спрятать его труп ото всех. Что же, мечта его глупого старшего брата когда-нибудь погубит и его, и его клан. Мадара был в этом уверен.

Очередное Изанаги, на этот раз выполненное с помощью способности правого глаза, обнулившей весь вред — и ослепший глаз снова открылся, наливаясь багрянцем Шарингана. А в могиле осталась точная копия тела, лишенная, впрочем, всех его секретов.

Сильнейший в известной истории Учиха уходил в тень, на долгие и долгие годы. Его вела Цель.

* * *

Учиха Мадара уже почти смирился с неудачей. Последний бой с Хаширамой, который он проиграл несмотря на всю подготовку, пусть и достигнув своей цели. Груз призрака, вынужденного наблюдать за угасанием старого недруга и погружением мира в первую в своем роде мировую войну. И годы, потраченные, как ему казалось, впустую.

ДНК Сенджу, полученная в бою, приживалась плохо. Кучи перелопаченных свитков по медицине, очень редких в то время. И десятки шиноби-медиков со всех Великих Стран, пропавших во время миссий и прямо из Селений по его вине. Но желанной силы для изменения мира так и не было.

Второй Хокаге погиб, пожертвовав собой. Смерть бывшего врага вызвала лишь запоздалое сожаление о том, что убийцей был не он. Очередное, в копилку множества