Жизнь После - Василий Сергеев

Закончилась Первая Мировая Война Шиноби. Наступил период мира. Или затишья перед новой бурей, как считал сам Мадара. Страны накапливали знания и техники. Подрастали новые поколения, накачиваемые пропагандой о величии собственных Селений. Происходило ровно то, о чем он предупреждал в свое время Хашираму. Дети снова готовились убивать детей по воле взрослых шиноби, только масштабы выросли в разы.

Прошло десятилетие с тех пор, как ему удалось-таки приживить суть Сенджу. Но глаза оставались прежними. И восемь лет со смерти последнего из ирьенинов во время приступа бессильного гнева. Больше Мадара не злился на других, только на себя — за бессмысленно потраченную жизнь. А потом ушла и злость. Больше его не интересовало ничего, он просто наблюдал за падающим в пропасть насилия миром. Учиха Мадара был подобен призраку старых времен. Забросил тренировки десятилетия назад. Тело, некогда подобное заточенному клинку, «покрылось ржавчиной». Шиноби, на равных сражавшийся с тем, кого называли Богом, превратился в дряхлую развалину. Дух угас, а мечты больше не имели для него значения.

Но однажды все изменилось. Просто один из обычных дней в мало обустроенной пещере, потерявшей за прошедшее время даже намек на прежнее предназначение. Он уснул старым и немощным. А проснулся совершенно другим.

Риннеган. Глаза Мудреца Шести Путей, дарующие силу Бога. Первые дни Мадара буквально впал в детство. Пробовал техники, знания о которых просто появлялись у него в голове. Осваивал и изменившиеся с эволюцией способности Мангеке. Духовные узы левого, позволявшие теперь видеть аж с шести новых ракурсов одновременно, не имевшие теперь ограничения по времени. Воплощение правого, ставшее Тенью из иного измерения, незримым защитником, но сохранившее и изначальную способность, с восстановлением в один год. И Сусано, материализация их объединенной воли, ставший значительно мощней.

Изучал мир вокруг новым зрением, поражаясь незримым связям и узам, которые подобно паутине охватывали все вокруг. А потом ему удался призыв. Легко. Словно именно таковой и была его судьба все это время.

Гедо Мазо. Пустая оболочка Десятихвостого. Ключ к плану, намеки на который он увидел на плите Рикудо десятки лет назад. Новые знания вновь всплыли в его голове. Одно прикосновение к статуе, импульс воли, подкрепленный обновленной чакрой. Так появился первый Зецу. Отросток, отделившийся от основного тела и обретший гуманоидную форму. Чистый лист, наивный и простоватый, взиравший на него как на божество.

Именно тогда Мадара вспомнил про другую запись на плите. И вот уже черная субстанция — как он тогда думал часть его самого — поглощает запаниковавшего Зецу, формируя нечто новое.

Мужчина чувствовал с ним связь всегда, даже во время предательства спустя годы, а потому никогда не сомневался, что это именно его Воля обрела тело. Никаких недобрых чувств. Только радость и обожание, поклонение и готовность исполнить любое желание приходили к нему по новообразованным узам. Черный Зецу, как назвал его сам Мадара, всегда умел притворяться.

Он помнил и их первый разговор. Тогда, уже привыкший с к беседам с самим собой, Мадара, подобно нашедшему среди пустыни оазис после долгого перехода путнику, говорил. И говорил. И говорил. О себе, своих мечтах и неудачах, целях и жертвах. Желании изменить мир и силе, ради которой он отказался от всего. И времени, которое слишком быстро утекло сквозь пальцы. Тот разговор шел до рассвета следующего дня.

Уже там, впервые за пару лет выбравшись из старого убежища Учих времен войн кланов, наблюдая за восходом солнца, Мадара впервые за долгое время почувствовал себя живым. А еще понял одну вещь. Его стремление принести мир и разорвать оковы ненависти не умерло.

— Я помогу. — сказал ему стоявший рядом Курозецу.

— Это будет весело. — усмехнулся старый шиноби, опираясь на трость.

Развернувшись, он пошел обратно, на ходу избавляясь от клюки и расправляя давно сгорбленные плечи. Предстояло хорошенько подумать. Ему нужен был план.

* * *

Кладбище Конохагакуре но Сато. Пробраться в Селение оказалось на удивление легко. Старые туннели под деревней, доступ к которым имел только пользователь Стихии Дерева, открыли ему доступ буквально в любую точку. Они даже не охранялись, поскольку никто всерьез не рассматривал возможность того, что кто-то вне клана Сенджу обретет подобную силу. Мадара смог.

Шиноби рассматривал могилу Первого Хокаге. Он чувствовал тело старого друга, несмотря на множество барьеров и печатей. И не знал, что конкретно хочет сделать в данный момент больше: предаться воспоминаниям о далеких временах или же оживить вечного соперника, дабы сразиться вновь. Риннеган мог и такое, пусть и со своими незначительными ограничениями. Воистину, глаза бога.

Пару минут он всерьез раздумывал над вариантами, перебирая доводы за и против. А потом улыбнулся, сначала ощутив приближение огромного средоточия энергии и лишь затем услышав шаркающие шаги. А вот этого он не помнил.

— А ты постарела.

— Я уж думала, что сошла с ума, почувствовав столь знакомую омерзительную чакру… Так и знала, что Хаши не смог тебя убить! Он всегда был слишком добр, если дело касалось вечно мрачного Учиха. Вы там случаем не крутили чего за моей спиной?!

Узумаки Мито. Остра на язык, как всегда. Время не пощадило и ее. Одетая в свободное белое кимоно, подпоясанное темным поясом, постаревшая, высохшая. Знаменитые красные волосы дьяволов Скрытого Водоворота, уложенные в сложную прическу, за минувшие годы потемнели, приближаясь скорее к бордовому цвету — верный признак того, что жизнь Узумаки приближается к своему закату. И клановое украшение, с которым она когда-то прибыла в Коноху. Когда бы Мадара не видел супругу Первого, именно эта деталь всегда была неизменна.

— Да нет, убил. Просто я не захотел умирать. — он рассматривал старую подругу, сравнивая с тем, какой она была в последнюю их встречу. Кажется, она плюнула на его труп, когда Хашираму забрали ирьенины после их битвы. Или это был Тобирама? Точно Тобирама. Мито тогда пришлось отлавливать рванувшего на свободу Девятихвостого.

— Да ты как таракан! Или кто там сейчас считается самым не убиваемым паразитом? Вроде и видела тело своими глазами, а все же не верила до конца. И опять Мито-химе оказалась права! — глаза куноичи оставались яркими, живыми. Совсем как раньше. Последним напоминанием об ушедшей с возрастом красоте. И сейчас они пылали от ярости. И страха. Он был хорошо скрыт, но он был. Она прекрасно знала, на что способен Учиха с Вечным Мангеке.

— И что ты тут забыл? Пришел отомстить? — Она боялась его. И тем не менее готовилась к битве. Старик чувствовал, как множество символов фуиндзюцу ползут по земле, маскируясь в тенях и замыкая его в круг.

— Тебе меня