Моя русская княжна - Арина Теплова

Этот же молодой человек вел себя как-то странно, слишком напористо. На миг мне подумалось, что это тетка Пелагея подослала ко мне очередного кандидата в мужья. Но я тут же прогнала эту мысль. Ведь это я налетела на офицера, а он случайно оказался у меня на пути.

— Не надо, — мотнула я головой, — Вы и не ломали веер. Это я как угорелая неслась по лестнице и уронила его.

Оглянувшись назад, я отметила, что наверху появилась Пелагея Михайловна с перекошенным от бешенства лицом. Я уже рванула вперед, чтобы войти в приоткрытую дверь гостиной, но меня ухватили за локоть.

— И все же я настаиваю, — не унимался молодой человек, придерживая меня за локоть.

Опустив глаза на его дерзкую ладонь, я даже опешила. Его поведение показалось мне слишком вульгарным и настойчивым. Ведь я видела его впервые, как, впрочем, и он меня, а уже хватал за руки.

— Я же сказала, сударь, вы тут ни при чем. Не будьте таким прилипчивым, — огрызнулась я, недовольно зыркнув на него. Мне надо было немедленно найти батюшку, а тут он со своими извинениями непонятно за что. — К тому же, нас не представляли друг другу!

Почти выдернув свой локоть из его сильной ладони, я устремилась дальше, желая поговорить с Сергеем Михайловичем раньше, чем тетка доберется до него. Она наверняка придумает тысячу отговорок насчет своего коварного плана и заявит, что я не так все поняла.

Глава 3

Батюшку я нашла в зеленой гостиной, он говорил с двумя важными господами. Поэтому я осталась стоять у мраморной колонны неподалеку, ожидая, пока он освободится. Я уже прекрасно выучила все правила этикета этого времени и понимала, что сейчас врываться в разговор мужчин будет бестактно и невежливо.

Попала я в тело дворянки Александры Сергеевны Шаховской всего год назад. Раньше я была просто Сашка Воронина и родилась в XXI веке. Мне было всего четырнадцать, когда моя душа решила поселиться в теле семнадцатилетней княжны. Но я была уже взрослой не по годам и вполне быстро освоилась в теле юной княжны, любимой дочери генерала Шаховского.

В своем мире я была сиротой и воспитывалась в детском доме. И до четырнадцати лет пережила довольно много печальных моментов.

Сначала, когда погибли мои родители в шесть лет, я из домашнего уютного дома попала в неприветливый детский дом на окраине Петербурга. Потом долго болела какой-то жуткой сыпью, врачи говорили, что это нервное, а после мне пришлось переживать жестокий буллинг моих сотоварищей по приюту. Они не выносили меня оттого, что я всегда имела свое мнение и была не как все. Отбивалась от общего стада, так сказать. Этого детдомовские дети мне простить не могли. Постоянно меня то травили словами, то избивали, то делали гадости.

Да, воспитатели и нянечки в приюте пытались меня ограждать от нападков сверстников, но не всегда это получалось. А еще я постоянно вспоминала свое раннее детство до шести лет, когда я жила с родителями, и то золотое время было очень счастливым в моей памяти. Только эти воспоминания и помогали мне держаться в том жутком детском приемнике, где были злые дети, чужие тети и казенная еда.

В четырнадцать лет мне сломали руку. В очередной раз, девчонки избили меня в туалете за то, что я посмела выучить и рассказать домашнее задание по французскому языку и ответить учительнице, когда весь класс сговорился ничего не делать. В те осенние промозглые дни, лежа в больнице после операции на руке, так как кость на предплечье раздробилась на три осколка, меня терзали мрачные мысли. Я больше не хотела находиться в интернате. Я хотела жить сама, свободно и спокойно. Но моей заветной мечтой все эти восемь лет была другая — я жаждала, чтобы меня удочерили, забрали в семью, и я снова обрела бы родных людей и дом. Но этого не происходило.

Поэтому, когда однажды вечером в больнице я закрыла глаза, чтобы заснуть, на утро я проснулась здесь, в XIX веке. В теле юной княжны Шаховской, единственной дочери князя Сергея Михайловича, после гибели на Кавказе его старшего сына Николая.

Да, Сашенька Шаховская была старше меня на три года. Но в детдоме дети взрослеют быстро, и я вполне хорошо приняла это перемещение во времени и в телах, тем более что княжна очень походила на меня внешне, только цвет глаз был у нас с ней разный. Но зато теперь у меня был свой дом, любящий отец, и я была дворянкой. Был правда неприятный момент с родной теткой, сразу вызвавшей у меня неприязнь, едва я попала в этот мир. Но в остальном мое существование казалось мне очень комфортным и прекрасным. Я носила красивые платья, могла читать книги по своему вкусу, изучать языки и даже училась играть на фортепиано, о чем мечтала еще с детства в прежнем мире.

Отец, князь Сергей Михайлович, хотя и редко бывал дома, в нашем особняке на Фонтанке, обожал меня и все свое время между военными кампаниями уделял мне. Мы с ним гуляли, говорили, посещали многочисленную родню. За этот год, что я жила в этом мире, я очень полюбила генерала Шаховского, он был добрым и любящим родителем. А я была счастлива, что теперь у меня снова есть семья и родной дом.

Глава 4

Через пару минут в гостиной появились и Пелагея Михайловна, и мне пришлось ретироваться в соседнюю бальную залу, где грохотала мазурка. Неугомонная тетка следовала за мной, но я нашла спасение у неприятного князя Г., который пригласил меня на танец. Я тут же согласилась, хотя изначально не планировала танцевать. Пришлось кружить еще два танца, уже с другими кавалерами, чтобы тетка не смогла приблизиться ко мне.

Балы и танцы я не любила, особенно с неженатыми мужчинами или вдовцами. Они все время начинали исподволь выпытывать у меня, что я думаю о замужестве. Конечно, я понимала, на что они намекали. За мной отец давал почти сто пятьдесят тысяч приданого, это была очень внушительная сумма. На такие деньги можно было купить особняк в половину нашего, и оставшиеся деньги положить в банк и припеваючи жить на проценты. К тому же я была молода и красива. И явно лакомый кусок для многих.

Только спустя полчаса мне