Моя русская княжна - Арина Теплова

наконец удалось застать отца почти одного. От зоркого взгляда тетки Пелагеи, стоявшей сбоку бальной залы, я ускользнула. После третьего танца я по хитрому сбежала из шумной залы в задние двери, проследовала мимо чайной и биллиардной и снова вошла в зеленую гостиную уже со стороны веранды. На дворе стояла теплая весна, потому двери гостиной были распахнуты в сад.

Сергей Михайлович, слава Богу, уже говорил с нашей дальней родственницей, старой помещицей Зубаревой, и я поняла, что теперь я могу приблизиться к нему. Поздоровавшись с двоюродной бабушкой, я вежливо сказала отцу:

— Батюшка, мне надо поговорить с тобой. Это очень срочно.

— Простите нас, Агриппина Васильевна, — заявил отец старушке и протянул мне локоть. Я быстро ухватилась за него, и мы отошли к окнам.

Генерал, князь Сергей Михайлович

Оглядываясь назад и боясь, что около нас вот-вот «нарисуется» тетка, я быстро выпалила отцу на ухо:

— Я только что услышала, что Пелагея Михайловна и наш управляющий говорили о каком-то важном документе. Они отдали его некоему графу Никитину, и хотят получить с него деньги за это.

— Какой документ, душенька?

— Не знаю. Какая-то очень важная расписка. Они еще обсуждали, что нелегко было ее выкрасть у тебя.

— Графу Никитину?

— Да. И тетка злорадно радовалась, что теперь ты получишь за все ее притеснения. Так и сказала: «Теперь Сергей сполна получит за мои страдания». Дальше я не услышала, батюшка.

— Очень странно, доченька, — задумчиво произнес Сергей Михайлович. — Неужели они говорят… — генерал чуть замялся и задумчиво произнес: — Но прошло уже столько лет.

— А потом они начали злословить, что тебя посадят в долговую тюрьму, и я не выдержала. И…

Я резко замолчала, потому что к нам приблизился молодой офицер. Я напряглась.

Это был тот самый навязчивый молодой человек, с которым мы столкнулись у лестницы. Мне вдруг показалось, что я уже раньше где-то видела его, и наша встреча у лестницы была не первой встречей.

Чуть наклонив голову, офицер отчеканил приветствие моему отцу.

— Потом поговорим об этом, душенька, — быстро сказал мне Сергей Михайлович. — Здравствуйте, поручик. Александра, позвольте представить моего нового адъютанта — господина Ладыгина. Андрей Владимирович теперь будет постоянно при мне.

Прищурившись, я нервно открыла веер, и тот опять безжизненно повис одной половинкой на кружеве. Я про себя выругалась, совершенно забыв о поломке. Снова сложила веер и стиснула его в руках.

— Добрый вечер, Александра Сергеевна, — галантно ответил поручик и протянул руку. Я была вынуждена подать ему руку для поцелуя, как того требовал этикет. Когда поручик выпрямился, то пронзительно посмотрел на меня и, улыбаясь, сказал: — Теперь вы знаете мое имя, а то вы переживали.

— Вы уже знакомы? — удивился мой отец.

— Немного, ваше превосходительство, — продолжал Ладыгин по-французски. — Я нечаянно сломал веер мадемуазель Александры час назад, но она ни в какую не хочет, чтобы я его починил.

Я поджала губы. Ну какой неугомонный! Я же ему все сказала. Нет, теперь он начал при отце про этот злосчастный веер.

И тут я вспомнила, где я видела Ладыгина. На прошлой неделе в дамском магазине, где он выбирал кому-то женские перчатки, а месяц назад в опере. Он так бесцеремонно глазел на меня из партера в театре, когда мы с отцом и графиней Ридигер сидели в ложе, что я невольно запомнила его выразительное лицо со светлыми вихрами.

Поручик перекинулся с моим отцом парой дежурных фраз. Я же намеренно не участвовала в разговоре. Не хотела, чтобы этот навязчивый офицер оставался надолго в нашей компании. Наконец Ладыгин поклонился одной головой и отошел. Но перед этим попытался пригласить меня на следующий вальс, но я категорично отказала, заявив, что уже натанцевалась и устала.

Когда Андрей Владимирович отошел от нас, мой отец вдруг спросил:

— Весьма приятный молодой человек, не так ли, Алекс?

— Приятный? Мне так не показалось, батюшка.

— Мы с его покойным отцом вместе служили. Андрей из очень хорошей семьи. В родстве с князьями Голицыными. И матушка у него замечательная женщина, добрая и благочестивая.

Отец так расхваливал этого блестящего Ладыгина, что я напряглась. Стояла молча, слушая всё это, а потом тихо вымолвила:

— Вы сватаете меня за него, батюшка?

— А что? Чем он не кандидат тебе в мужья, душенька? Когда меня не станет, я буду спокоен за твое будущее. Андрей Владимирович будет любить тебя и оберегать как должно. Благородство у него в крови.

— Батюшка, — попыталась возразить я, но не посмела.

— К тому же он молод и хорош собой. Присмотрись к нему, пожалуйста, Александра. Я настаиваю.

Я невольно поджала губы. Только этого еще не хватало! Тетка уже год не давала мне покоя с этими женихами, а теперь и отец в свахи заделался. Просто ужас какой-то!

Глава 5

Даже не дожидаясь окончания приема, батюшка, в моем сопровождении, стремительно направился в кабинет. Я прикрыла плотно дверь, пока он, отодвинув картину на стене, открывал небольшой сейф, вмурованный в стену.

Сергей Михайлович начал раздраженно рыться в бумагах и денежных ассигнациях, лежащих там. Я напряженно следила за ним, чувствуя, что эта бумага очень важная, раз отец оставил всех гостей и пришел сюда. Молилась только об одном: чтобы я все же оказалась не права, и тетка ничего не крала.

— Бумаги действительно здесь нет, Алекс, — произнес спустя пять минут Сергей Михайлович упавшим голосом.

— А деньги все на месте?

— Вроде да, но надо точно посчитать.

— Это как же надо ненавидеть тебя, батюшка, чтобы сотворить такое, — тихо вымолвила я, и тут же увидела, как отец покачнулся.

Я бросилась к нему, придерживая его.

— Вам плохо? — спросила я озабоченно и помогла ему присесть на стул.

— Доченька, посмотри сама. Расписка в четыреста тысяч займа, что они уплачены. От графа Никитина. Может, я просто не увидел? — велел мне отец. — Что-то у меня в глазах мутно.

— Да, посмотрю сейчас. Вы сидите лучше.

Я бросилась к сейфу и начала методично осматривать его, читая внимательно и перекладывая всякие бумаги-договора, закладные записки и ассигнации. Но документа, о котором сказал отец, не было.

— Я всё же не хочу верить, что Пелагея на это способна, — глухо вымолвил отец.

— Она ещё не на такое способна, — бросила я через плечо, продолжая своё занятие. — Они едва не задушили меня с управляющим два часа назад, когда я посмела сказать им, что всё вам расскажу.

— Что?! — выдавил в ярости Сергей Михайлович. — В моём доме такое самоуправство?!

— И не говорите, тётка не только вас ненавидит, но и меня. Вы