Отложенное взросление - Яна Яжмина

Брат вернулся с двумя стаканами: воду отдал мне, а стакан с компотом оставил.

– Так, и?

– Поделжишь, пока я к себе навелх залазию?

Ясно. Никита явно не собирался делиться. Мама взяла дополнительную смену, и Никитку оставили на мне, раз уж я дома. Вот он наглел, наживаясь на моей слабости. Я бы давно наваляла этому четырехлетке, но тогда он и воду не будет приносить.

– Кила! Быстло!

Я покорно отдала на его ярус стакан моего же компота. Хоть бы не разлил! Одно хорошо, в самых важных моментах он слушался. Например, не нарушал правила дома. По лестнице к родителям ему подниматься запрещено, но, если бы это сейчас взбрело ему в голову, я бы не смогла встать и помешать.

В старом доме мы жили в комнате вместе, но в этой квартире – два уровня. На основном: сервант, шкаф-стенка, гладильная доска, раскладной стол-книжка, папино кресло и наша с братом двухъярусная кровать. У стены – крутая лестница на верхний «этаж». Высотой он чуть больше метра: там матрас родителей и книжная полка. Зато в комнате целых четыре узких высоких окна: тридцать сантиметров от пола и столько же до потолка. В общем, типичная гагаринка.

– Кила, давай поиглаем?

– Ты получил компот?

– Да.

– Свободен.

– А вечелом?

– А вечером поиграем.

Кровать зашаталась, это брат повернулся к стенке. Будет заниматься тем же, чем я всё детство, – обводить пальцем настенный ковер.

Есть и хорошее в этом товарище. Никита никогда не трогал меня, если я включала старые кинозаписи. Он заучил их наизусть, как и я. Он знал, на какой кассете его мультфильмы. Но еще лучше знал, что будет, если забрать у меня пульт.

Я машинально нащупала кнопку воспроизведения.

Пересматривать на видеомагнитоле тот день стало моей привычкой. Мне нравилось видеть себя такой воодушевленной. Еще бы, после многолетнего ожидания этот день был сродни принятию в космонавты. Еще чуть-чуть, и к звездам, думала я. Еще полдня, и все будут любоваться моими достижениями. Одна заветная аккредитация, и начнется новая жизнь в гонке за признание. Но на деле это были последние минуты, когда я романтизировала то, что теперь называется рейтинг.

Вот появилась картинка. Трясущимися руками я включаю видеокамеру у входа в милицию и начинаю запись.

«Привет, мам. Привет, пап. Привет, Кира, которая будет пересматривать это видео. И тебе привет, братишка. Теперь-то ты знаешь, у тебя есть сестра. Сейчас девять утра, нас скоро запустят. Кое-кто, да-да, это я про вас, вы в кадре, в общем, эти счастливчики приехали на родительских машинах. Так что я в середине очереди. Надеюсь, успею до обеда».

Дальше пауза. Пленка осталась всего одна, и на нее нельзя было записывать много.

«Паспорт! Вот он! Мой! А это зачетная книжка! Потом расскажу, побежала».

На втором видео кадр вообще не выстроен. Надо было успеть в Дом творчества до закрытия.

В следующем эпизоде я уже дома. Мама наливала чайный гриб на старой кухне, папа снимал, а лепет Никиты раздавался из комнаты. Он был увлечен какой-то погремушкой.

«Наконец, тебе четырнадцать, – обращался ко мне отец. Я улыбалась, глядя мимо объектива, на него. – С этого дня будем работать на твой рейтинг. Если честно, я огорчен, что первый штамп с секции рисования. – А потом улыбка пропала с лица, и я покраснела. – Но, надеюсь, дальше ты порадуешь нас с мамой спортивными заслугами. Ну, давай, покажи, что тебе дали, где там страницы для будущих рекордов?»

Ненавижу этот момент. А следующий обожаю. Тут я уже успокоилась и даже снова воодушевилась.

«Вот, смотрите, тут надо приложить палец, и загорится экран. Имя вот, возраст, регистрационный номер. Аватар еще не загрузился, обещали, что завтра (слышны вздохи родителей). А вот это – металлическая рамка, которая будет защищать зачетку от повреждений».

Мама с интересом разглядывала артефакт, но как только взяла его из моих рук – экран устройства погас. Она тут же протянула документ мне назад и отстранилась, словно от проказы какой-то. Папа ухмыльнулся, но трогать не стал. Им столько предстоит освоить в двадцать первом веке!

«А тут вот, смотрите, печать поставили…»

Я протянула зачетку к камере, но папа уже прекратил съемку. Следующий кадр с тренировки. Остановись, мгновенье, ты прекрасно! Пульт был наготове, чтобы как можно скорее выключить кассету. Дальше будет много хроник из зала и со стадиона. Но мне не хотелось думать о спорте, вспоминать свой недавний провал. И я снова перемотала жизнь к ступеням отделения милиции, когда мой успех еще ни в чем не измерялся.

С того дня прошло почти четыре года: на страницах всюду просвечивали печати и записи гелевой ручкой, сенсор местами был расцарапан. Позор! Я даже полиролью натирала, всё без толку. Неужели, кидая зачетку в кучу к остальным, комиссия не отдавала себе отчет, что это моя визитная карточка, моя путевка в жизнь! Какова ее судьба после того злополучного забега? Лежать, брошенной в ящик, на стадионе? Пылиться на полке санитарной части? А может, ее затоптала Алика и забрала домой как трофей?

Я смотрела запись снова, снова, снова. Стемнело. Брат давно спустился на мою кровать, родители вернулись с работы, мне принесли ужин: модифицированный картофель с витамином D и повышенным содержанием белка. Обменяла пульт от магнитолы на тарелку. Либо есть, либо смотреть кассету.

Начался обычный вечер. Папа раскачивался в кресле и делал вид, что слушает встроенный в стену приемник. Мама готовила суп на неделю, а Никита синим фломастером рисовал на моем гипсе солнышко, деревянный домик и нашу семью, держащуюся за руки. У него не было других фломастеров. Да и этот оставлял еле заметный след. Но Никита настойчиво слюнявил грифель, отчего язык становился синим. Мне было стыдно, что я не могла купить брату новые фломастеры.

– Кира, прекрати на меня смотреть, книжку возьми, с братом поиграй, – ворчал папа.

– Да, с блатом поиглай.

– Никит, я тебя сейчас выгоню.

– Не выгонись, я не долисовал!

Невыносимо!

В прошлый раз я видела отца с таким каменным лицом, когда его понизили в должности на работе. С каждым годом становилось всё больше тех, кто потерпел бедствие из-за новых способностей Владимира ИИльича – искусственного интеллекта, нашего правителя.

– Эта электронная скотина обучается быстрее людей! – кричал тогда папа.

– Глобальное потепление приносит меньше проблем, чем он! – причитала мама.

– Простите меня, – шептала маленькая я, видя разъяренных родителей, но они не слышали.

В прошлый раз я была невиновна, папу подвела любимая