Отложенное взросление - Яна Яжмина

Слова слились в серое вязкое полотно. На самом деле я и не смотрела на текст, куда интереснее была открытка между страниц. Марк прислал. Но кто бы мне разрешил просто так на нее глазеть. А вот в учебнике… С одной стороны красовалась главная площадь резиденции, где он сейчас учится. А может, и не этой, они все выглядят одинаково: «типовая застройка». Вокруг площади, на первой линии, здания в три-пять этажей. Марк подписал каждое из них от руки: библиотека, учебный корпус, спортивный комплекс, наукоград. Дом культуры видно сразу. Кажется, просто скопировали наш Дом творчества и вставили туда. Тоже с белыми колоннами и треугольным фронтоном. И лишь в центре площади то, что вызывало неподдельное любопытство: автомат с газированной водой. Вот интересно, она на самом деле шипит? Хорошо, что эта мысль меня немного отвлекла.

«Скоро увидимся!» – написано с обратной стороны.

– Очень на это надеюсь, – вслух ответила я, и Никита от неожиданности перестал на мне рисовать.

* * *

– А что врачи?

– Сказали оставаться дома «не меньше месяца».

Вздохнув в телефонную трубку, я вставила палец в провод-спираль. Тот, кто придумал не требовать плату за стационарные телефоны, – лучший лекарь души моей!

– Жень, они и белого медведя на зиму спать уложат! Этим врачам лишь бы ограничить меня в чем-нибудь! На носу подписание документов.

– Ты действительно думаешь, что к субботе накрутишь столько баллов?

– Накручу я только себя, и то после твоих поддерживающих уточнений. Нормально. У меня нет выбора.

И это правда. Забег на длинную дистанцию мы сдали в первый учебный день после новогодних каникул. Но итоговую таблицу сводят лишь к середине января. В эту субботу нас соберут на церемонию, чтобы назначить ученика и ученицу, которые отправятся в резиденцию досрочно. Оценивать будут по трем критериям: спорт, знания и творчество. Если что-то одно проседает, нужно отличиться во всем остальном. До злосчастного забега сомнений в моей кандидатуре не было. Меня не просто так травили в школе.

– Алика там, конечно, уже отмечает отъезд. И заняла всю парту, говорит, ты ей легким взмахом ноги обеспечила и резиденцию, и улучшенное содержание.

– Не дождется! Вот вернусь и задвину ее по всем фронтам. А ребята как?

– После того случая, разумеется, поддержат кого угодно.

– Да уж. Так меня никто не подставлял.

Еще в сентябре нам выслали положение об отборе. Среди документов с требованиями, таблицами оценки результатов и прочих условностей был типовой договор. И в нем уже было вписано мое имя! Документ почти сразу удалили, но несколько человек видели. И не оставили меня без внимания нашего дружного коллектива.

– Мама обещала, что в выходные привезет с работы костыли.

– Неделя домашнего ареста?! Женя! Какое плохое зло я тебе сделала?

– Я понимаю. Но давай начистоту. Если бы тот парень в резиденции не сломал ногу, прыгая с одного балкона на другой…

– Пытался получить баллы за глупость?

– Предвидел, что тебе понадобятся его костыли. А вообще, если тебя не устраивает, у мамы есть несписанная инвалидная коляска. Она свободна сейчас, хоть завтра катайся в школу.

– Классно придумала! Я непременно со своего третьего этажа прогуляюсь на ней во двор. Но только один раз. Из окна. Что там с первым вариантом? Я согласна ждать.

– Я знала, что ты сделаешь правильный выбор. Ему гипс в пятницу снимут – эстафетные палки твои. Или можешь попробовать быстрее решить этот вопрос силами нашей больницы…

– Ха, если я сейчас займу очередь, они приедут как раз к моей переработке, разве что.

– Ну не скажи, там они вполне оперативны. У меня соседка померла на той неделе, так родственники всего через три дня получили машину, чтобы отвезти ее в биокрематорий. Им даже хватило одного охладительного пакета, чтобы сохранить тело до приезда специалистов. Правда, зима, они на балкон вынесли ее.

– Ужас какой. Неужели это нормально? Не, я весной обычно простужаюсь, и, как показывает опыт, на апрельскую выдачу витаминов лучше записаться в декабре.

– А как же физиотерапия? Мне вот мама…

– Жень, иногда мне кажется, мы живем на разных планетах.

Вот уже второй день папа помогал мне добираться до ванной, ела я в кровати, училась тоже. Женя приносила домашние задания. Мама кормила овсянкой, тертой морковью и бульоном на кости. Мясо мы себе позволить не могли, а от модифицированной картошки меня уже тошнило.

– Не уезжай, пожалуйста. – Из-за горы учебников показался Никита и осторожно залез на кровать. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Ну ты чего?! У вас появятся деньги. Ты помнишь, какой стол накрыли дядя Леша и тетя Аня, когда Марк уехал? У его сестренки Маши теперь даже бытовой компьютер есть.

– Мне не нужен компьютел, мне ты нужна.

Почему так сложно объяснить младшему брату, что я не хочу тут оставаться? В девятом классе досрочно уехали первые два счастливчика, в десятом еще два, а Марк, будучи в одиннадцатом, запрыгнул в последний вагон. И вот у меня последний шанс опередить свой класс, заехать раньше, получить прибавку к рейтингу. Закрыв глаза, я представила, как мы сдадим летние экзамены, нас посадят в тесный автобус и вывезут из города. Вот коридор общежития, второй этаж для избранных с отдельными квартирами. Тех, кто получил похвальную грамоту. А мы где-нибудь под крышей, в комнатах по шесть, а может, даже восемь человек. На лестнице надпись, почерк Алики, и нетрудно догадаться, кто адресат. «Качай ноги, неудачница». Нет, я должна взять себя в руки. Во всех смыслах.

Папа убрал с полки фотокарточки, где мы тренируемся на стадионе, обнимаемся во время лыжной прогулки в лесу, спрятал в альбом печатную версию газетной статьи о том, как мы бежим вместе полумарафон: он на дистанции, а я сбоку.

В дверь позвонили.

– Да, Марина, заходи, конечно.

– Здрасте, теть Наташа.

– Вот, тапочки снизу, синие. Может, кушать хочешь?

– Спасибо, я не…

– Пожалуйста. А может…

– Не надо.

– Как дела, Мариночка?

– А можно я к Кире?

Звуки гостеприимства редко раздавались из коридора. Но бывали исключения. Пока я переворачивалась, Марина уже взяла себе стул и устроилась рядом.

– Сюрприз! Это тебе!

Если бы я могла вскочить и подкинуть ее в воздух от радости, я бы непременно это сделала. Чаще всего, когда мы общались, я забывала, что моя подруга – «золотой ребенок». Одежда, обувь, водитель… Это всё такие мелочи! В жизни она такая же обычная, как Женя. И еще, сколько бы