Отложенное взросление - Яна Яжмина

ее отец ни оплачивал дополнительные занятия, какой бы навороченной экипировкой ни баловал, я всегда была лучше. К счастью, это не мешало нам дружить. И в этот раз я снова убедилась: Марина настоящий товарищ.

– Костыли! Откуда?

– Папа купил.

– Но…

– Понимаешь, твое падение, так обидно! Алика поступила низко. Меня это взбесило, и я рванула изо всех сил. Это единственный норматив, который я сдала успешнее всех. И самый зрелищный. Отец теперь мной гордится. Нет, слушай, я сразу ему сказала, что это ты помогала мне на тренировках и что ты прибежала бы первой. Но результаты не обманешь. В общем, это благодарность за мою победу.

У меня пересохло в горле. Раз она первая, значит, серебряный значок у нее в кармане. В рейтинговой системе баллы не купить, иначе бы Марина уехала еще в девятом классе. Но какие-то вложения отца ей существенно облегчили жизнь. А что, если… Стоп! У меня все нормативы, кроме бега, сданы на золото. И теперь ее отец вложился и в меня. Мы квиты. Всё честно.

– Спасибо тебе, подруга.

– Ты же знаешь, деньги не проблема.

– А у тебя есть ненужные фломастеры? – спохватилась я.

– Сколько пачек?

Ну хоть так.

– Знаешь, Кир, есть еще новость. Эта громила прибежала второй, и, если пересдаст гибкость, у нее тоже будет серебро.

– Хоть бы она не разогнулась!

Справедливость, если ты есть, пусть Алика провалит это испытание. Надо уточнить: Алика Алиева – первая по алфавиту и первая по мерзости. Учиться с ней в одном классе – сущее наказание. А делить с ней парту – просто беда. Она занимала почти всю скамью, она списывала все контрольные, она отвлекала! Постоянно! И наказывали обеих. Да и в целом наши оценки отличались лишь ответами у доски. Алика Алиева – главный конкурент за место под солнцем.

Маринка увидела, как белеют мои сжатые кулаки.

– Давай ты попробуешь встать? Так, тут вроде бы регулировка по росту, смотри…

Я видела в фильмах, как люди пользуются костылями. А вот вживую ни разу. У нас не принято болеть. Это стыдно, позорно. Советский человек двадцать первого века – совершенная машина, кладезь здоровья и знаний. И вот теперь я могла похвастаться только вторым.

– Кто придумал эти устройства для пыток и без того травмированных людей?

– Неужели! В этом мире есть навык, которым ты не обладаешь?

– Ненадолго! – Я пошатнулась.

Когда Маринка ушла, я еще несколько часов тренировалась. В школе в любом случае будут смеяться. Но пусть поводом будут сами костыли, а не моя неуклюжесть.

Утром Женя встретила меня у дома и предложила помощь.

– Вот это мозоли! – изумилась она, забирая мой портфель.

– Да, держать себя в руках оказалось больнее, чем я думала.

– А что насчет машины?

– Я отказалась.

Марина предлагала заехать за мной, но она живет на другом конце города, в элитном квартале. Это слишком. Я не инвалид.

– Заучка на палочках! Вот это канапе!

– Когда забег пересдавать будешь?

– Такие амбиции, что ноги не выдержали!

Эти и другие уникальные замечания преследовали меня всю неделю. Раньше я бы не спала ночами от мыслей, как ответить на издевки. А теперь пусть хоть ядом брызжут, лишь бы не мешали. Баллы за ГТО еще не выставили, и таблица на экранах высвечивала прошлогодние. Всё еще первая. И должна там остаться.

Знания и творчество начинали проставлять с четырнадцати лет, и эти цифры никуда не исчезали, только росли. А вот спорт каждый год обнулялся. Да, физическую форму нужно подтверждать заново.

* * *

– Я не хочу больше тренироваться! – кричала я на всю кухню, когда мне было тринадцать. Тело стремительно росло, и ловкость, наработанная годами, исчезала с каждым сантиметром роста, с каждым килограммом веса. Организм тратил все силы на развитие, ему было не до нагрузок.

– Ты будешь тренироваться, Кира. Ты мне еще спасибо скажешь! – кричал отец.

– Спасибо! Всё? Я сказала! Теперь оставишь меня в покое?

Я запиралась в ванной и плакала. Больше уединиться было негде. Нет, можно, конечно, пойти за поддержкой к маме на кухню. Но зачем? Она предпочитала в такие моменты оставаться безучастной, а я не смела вовлекать ее в наши с отцом баталии. Тем более в ее положении…

– Дочь, давай обсудим? – однажды донеслось из-за двери, когда я в очередной раз заперлась.

– Дай мне пять минут, пожалуйста. – Так странно. Папа раньше не предлагал мне разговор.

Мы сели за кухонный стол, друг напротив друга. Казалось, еще миг и на клеенке появятся шахматы.

– Смотри, я всё зарисовал. – Отец положил передо мной идеально расчерченную таблицу. Эх, даже не нарды! – Ты будешь получать рейтинг со следующего года. Подсчеты ведет Владимир ИИльич, его не обманешь и не купишь. Второе нам на руку.

– А первое?

– А первое мы обойдем.

– Пап, не надо. Мне не нужны проблемы.

– Для того, что ты назвала проблемами, умные люди придумали слово «стратегия».

– Зачем этот разговор? Я уже готовлюсь сдать экзамен по живописи, и в школе у меня всё хорошо.

– В том-то и дело – хорошо. А теперь смотри: за золотой знак отличия дают сразу десять тысяч баллов. А за идеальный аттестат – шесть. Чувствуешь разницу? – Отец положил передо мной список выпускников за предыдущий год. – Видишь девочку в середине списка? У нее самый большой балл за знания, абсолютная отличница. А вот девочка на седьмом месте, творческая до жути, цифры зашкаливают, школьный балл неплох, за соревнования тоже есть начисления… А теперь смотри на остальных в топ-десять.

Я пробежалась по списку и удивленно уставилась на отца. Все, кроме этих двух девочек, имели абсолютно никакие баллы за учебу и культуру. Но спорт – серебро и золото ГТО.

– Пап, а почему они попали в десятку?

– Такие дела.

– Если я получу золото, то пройду на досрочное зачисление?

– Да.

– Значит, мне нужно успешно пройти соревнования в девятом классе? И всё?

– Тебе нужно успешно проходить все соревнования. Проиграешь однажды, будешь проигрывать всегда.

– А учеба?

– Учись как можешь.

Папа еще долго рисовал мне какие-то схемы, считал варианты, убеждая, что без ГТО в рейтинг не попасть. Я не особо слушала. Уже поняла: советский ребенок должен быть в первую очередь спортивным, чтобы получить стипендию. Папа нашел лазейку. И я никому не имела права проболтаться.

После того разговора тренировок стало неприлично много. Те навыки, которым отец не мог меня научить (например, стрельба), я отрабатывала в спортивной школе. Но там не было задачи растить чемпионов. Ко всем относились одинаково: никаких дополнительных нагрузок, отработок, штрафных кругов. В девятом классе я взяла