Библиотека ведьмы - Ыно Чон

Шарлотта, переполненная радостью, примчалась повидать сестру, и та с улыбкой поприветствовала ее:

– Я хорошо поспала.

При виде спокойной и беззаботной Розмари Шарлотта не смогла сдержать слез; Шарлотта, которая не проронила ни слезинки после гибели родителей и на их похоронах. Больше всего на свете она боялась потерять сестру.

Работающие в поместье слуги закрыли глаза, впервые увидев Шарлотту плачущей, ведь они знали, как много ей пришлось перенести. Розмари тихонько поглаживала спину сестры маленькой ручкой, пока Шарлотта с плачем обнимала ее слабое болезненное тело.

Вспоминая прошлую жизнь, Розмари чувствовала острую жалость к Шарлотте. Эти два года она отравляла жизнь старшей сестре, которая вынуждена была заботиться о лежачей калеке, выполняя к тому же все обязанности главы рода. В голове промелькнула мысль: «Нужно найти для Шарлотты достойного мужа, чтобы она могла наконец стать счастливой».

Спустя некоторое время заботами Шарлотты истощенное тело Розмари снова набрало вес. Она стала такой пухлой, что, перевернувшись, могла бы покатиться как мячик.

«Сестра явно перестаралась», – подумала Розмари одним вечером, сидя на террасе особняка, и потянулась к аппетитному печенью перед собой с усмешкой, напоминающей смех старика. Она оставалась всего лишь двенадцатилетней девочкой, но в ее облике считывалось некое таинственное взрослое знание. Новенькая горничная Шафран с удивлением наблюдала за выражением лица Розмари, которой словно открылись все тайны этого мира.

– Розмари!

Неожиданный окрик заставил девочку проглотить печенье целиком и ответить с набитым ртом:

– Что такое, сестра?

Шарлотта, известная своей красотой, что была холоднее снежных ледников, едва заметно улыбнулась.

– Розмари, подавишься же. Не торопись, доешь спокойно, а потом говори. – Присев на стул рядом с Розмари, она аккуратно смахнула крошки с уголков ее губ и провела рукой по ее густым золотистым волосам сестры. – Чем сегодня занималась?

– Все как всегда, – ответила Розмари, немного задумавшись. – Ела вкусности, спала… и… эм… ела…

Она подумала, что, наверное, похожа на свинку. Возможно, все из-за гиперопеки старшей сестры. Шарлотта так переживала, что Розмари может пораниться, что неохотно выпускала ту на улицу. Если Розмари хотела почитать, Шарлотта запрещала ей: переживала, что книжные полки в библиотеке обрушатся прямо на нее.

Безусловно, это было абсурдное оправдание – семейная библиотека не могла так обветшать. Но Розмари решила не копаться в этом вопросе. В ее голове образовалось столько воспоминаний из прошлой жизни и незначительных знаний, что усваивать нечто новое об этом мире стало настоящим испытанием. Возможно, с возрастом ей станет легче, но для двенадцатилетней девочки это была непосильная ноша.

Если бы кто-то прознал, что в свои двенадцать она не может прочитать ни строчки из сказки, ее бы засмеяли. «Тупица», «дурочка» – подобные слова сразу приходили в голову, но Розмари все еще нужен был отдых. Учитывая знания из другого мира, ее возраст был куда старше двенадцати лет. Ей казалось, стоит только захотеть – и она тут же выучит буквы. Она просто хотела некоторое время пожить расслабленно, утрясая воспоминания в своей голове.

В тот момент, когда Розмари медленно и неуверенно потянулась к тарелке с печеньем, Шарлотта сама взяла одно и вручила его сестре. Стоило Розмари вкусить сладость, как она ощутила вкус счастья.

– Сестра, я хочу пончик, – попросила она вместо благодарности.

– Нельзя.

Шарлотта с превеликим удовольствием потчевала сестру различными десертами, но пончики были под строжайшим запретом. Шарлотта была уверена, что именно тот пончик стал причиной двухлетнего сна Розмари. И оказалась права: в нем нашли достаточное количество яда, чтобы отравить ребенка. По всей видимости, кто-то из поместья хотел убить Розмари.

К счастью, Розмари обладала врожденной способностью нейтрализовать яд – способность, передавшаяся в их роду из поколения в поколение. Шарлотта тоже унаследовала эту особенность и имела иммунитет к отравлениям. Однако детскому организму требовалось больше времени на борьбу с ядом, и, вероятно, именно поэтому процесс детоксикации совпал с моментом возвращения воспоминаний из прошлой жизни.

Так или иначе, с тех пор пончики стали для Розмари запретным угощением.

«Это уже слишком… Сейчас-то ничего страшного не случится».

– Чем больше запрещают, тем сильнее хочется…

– Розмари, если говорю нельзя, значит, нельзя. Поняла? – Голос Шарлотты был мягким, но непреклонным.

Смирившись, Розмари потянулась за печеньем, взяла одно и отправила его в рот. «Всё-таки сладенькое – лучшее, что есть в этом мире!» То, что она толстела, совсем ее не беспокоило. В конце концов, ей всего двенадцать, и она верила, что с возрастом все изменится.

Спустя два года, когда Розмари исполнилось четырнадцать, она столкнулась с действительно пугающей ситуацией. Однажды она чуть не задохнулась во сне.

Ее лицо и шея к тому дню почти слились в одно целое, и той ночью Розмари осознала, что единственный путь к воздуху – горло – начало сжиматься. Казалось, жир затопил не только ее тело, но и все пространство вокруг.

Узнав, что Розмари чуть не задохнулась, Шарлотта, побледнев, поспешно кинулась к ней. Всегда безупречно одетая, в этот раз она пришла растрепанная и в ночной рубашке. Лицо ее было фарфорово-бледным, в голубых глазах плескалась тревога.

С трудом взяв себя в руки, Шарлотта подошла к Розмари, сидевшей на кровати. Иронично, что той, кто чуть не умерла, была Розмари, но пережившей смертельную опасность казалась Шарлотта.

– Сестра, я в порядке… – Розмари сощурила маленькие глазки, утопающие в мягких щеках, и попыталась ободряюще улыбнуться, глядя на Шарлотту. Та осторожно взяла сестру за пухлую и белую, похожую на булку руку. Тонкие и изящные пальцы Шарлотты были холодными, как ледышки.

«Если так продолжится, старшая сестра покинет этот мир раньше меня», – подумала Розмари мрачно.

– Розмари… не оставляй меня одну, – произнесла Шарлотта дрожащим голосом. Для нее Розмари была смыслом жизни. Единственной причиной, по которой она унаследовала титул баронессы и продолжала защищать их род.

– Я не умру, Шарлотта… но я должна похудеть. Если так пойдет и дальше, однажды я просто задохнусь во сне.

– Но как же…

– Я похудею, и мы проживем долгую и счастливую жизнь.

Шарлотта всегда говорила, что ей нравится пухленькая Розмари. Но даже она понимала – ее младшая сестра больна. Слуги уже озадаченно косились на них обеих.

Розмари грустила от осознания, что больше не сможет жить в сладостном союзе с сахаром, но ради спасения собственной жизни она должна была с ним расстаться.

«Я, Розмари, объявляю сахару войну! Я выберусь из сахарного болота ради счастливого будущего рядом с сестрой! Разве я не обязана дожить хотя бы до ее свадьбы?»

На самом деле Розмари собиралась жить гораздо дольше, и ради этого будущего она начала