Инфер-11 - Руслан Алексеевич Михайлов

уже аккуратней. Ловушка древняя и подлая — берет свое начало со времен первых боевых экзоскелетов. Трудно рассчитать силы, когда ты внутри мощного скафандра. Не требуется никакой взрывчатки. И ты сам выступаешь триггером срабатывания.

И четвертое крупное невезение — или уже пятое? — когда в ее медблоке произошел программный сбой одного из программных модулей, что отвечал за процесс погружения в кому и расчет безопасных дозировок седативного. Система могла поддерживать ее в живых, могла чуток снять боль, но не более того. А до прибытия транспорта еще несколько минут минимум.

Короче говоря, это холеная умная девка, сама того не желая, умудрилась попасть в несколько фатальных ситуаций, но при этом она продолжала оставаться в сознании. Хотя что ей еще оставалось?

— Пресекание! — выкрикнула она в свое отражение в защитном прозрачном кожухе медбокса — Сдерживание! Пресекание! Пресекание! С-сука как же больно! Скажи что-нибудь, урод в черном! Все совсем плохо⁈

Шагнув вперед, я заглянул внутрь бокса, полюбовался лужей кровавого дерьма и обрезками выпавших кишок и кивнул:

— От тебя осталась только верхняя половина. Нижняя уже подключена к системе, идут попытки сохранения. Если тебе повезет хоть раз в жизни — тебя сошьют в одно целое.

— Не могу пошевелить…

— Ногами? Их нет. Попробуй подвигать вон теми кусками… а что это? Печень?

— Дерьмоед! Тупой дерьмоед! Руками! Не могу пошевелить руками!

— Ты зафиксирована и обездвижена — огорченно вздохнул я — Я был против… ведь так здорово, когда в медбоксе бьется отрезанная жопа…

— Урод! Урод!

— Я знаю…

— Пресекание! Сдерживание! Направление!

— Как-как? — повторил я — Ты уже орала это… несколько раз…

— Мой позвоночник? Он ведь перерезан…

— Ага. Но в наши времена это не проблема.

— Покажи… покажи свое лицо — попросила она, начиная часто-часто дышать — Я… я… кажется…

Медбокс тревожно заверещал. Панель индикаторов окрасилась в красный целиком. Закатив глаза, девка обмякла. Выругавшись, тычком по кнопке попытался разблокировать крышку бокса, но автоматика верещала как резаная и не реагировала. Ударом руки пробил в крышке дыру, одновременно открывая свой экз. Высвободив одну руку, нашарил дополнительную аптечку, выдернул из гнезда и приложил ее к безжизненному телу. Протестующе взвыв — нахер мол к трупу приложил, дебил⁈ — аптечка всадила все свои шестнадцать игл в мертвую плоть и выдала такой коктейль, что покойница распахнула глаза почти мгновенно и заорала.

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Выдернув основную аптечку — тут уже тревожно взвыл мой собственный экз — присобачил ее к трясущейся груди.

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Оживать всегда больно. Ты уже летишь там куда-то в радужном тоннеле, ведущим к черной пустоте, а тут тебе втыкают в жопу раскаленный крюк и тащат обратно. Хотя у девки уже и жопы то нет…

— СДЕРЖИВАНИЕ! ПРЕСЕКАНИЕ! НАПРАВЛЕНИЕ! УЖАС! УЖАС! УЖАС!

— О… — обрадовался я — Что-то новенькое…

— Ты кусок дерьма-а-а-а-а-а!

— Кстати я выполнил твою последнюю просьбу — показал тебе свое лицо.

— Я… я умерла да? — скосив глаза, она попыталась рассмотреть свое тело — Я умерла да?

— Сдохла — подтвердил я — И залила все дерьмом. Кстати, из твоей отрезанной жопы тоже что-то солидарно скорбно потекло…

— Ты урод! Урод! Моральный урод!

— Ага…

— Сдерживание! Пресекание!

— Опять ты за старое — укоризненно заметил я — Что ответила бы твоя лучшая половина на такое? Давай сразу и спросим — она ведь рядом лежит…

— Уро-о-о-о-од!

— Послушай! А прикинь если кто щас пернет — то это точно будешь не ты…

— Тварь!

— Ага. И урод. И не ссы, дура. Уже не сдохнешь.

— Мне так больно, что уже и хотелось бы сдохнуть…

— Не больно — возразил я, глядя на зажегшийся фиолетовый индикатор на основной аптечке — Уже не больно и теперь долго не будет. Не с дозой этого боевого коктейля. Так что захлопни уже пасть, постарайся телепатически унять свою истекающую дерьмом жопу и пока я слушаю эфир ответь-ка на один вопрос…

Впервые замолчав — не считая клинической смерти откуда я ее вытащил — она прислушалась к своим ощущениям и едва заметно кивнула, уронив с подбородка гроздь красных капель:

— Мне не больно… но я все еще умираю? Так?

— Скоро здесь будут медики из штаб-квартиры. И как раз об этом мой вопрос… ты кто такая? Ну кроме того, что ты была веселой секс-игрушкой для всех тех уродов, что сейчас превращаются в мелкий фарш. Почему ты важна настолько, что меня сорвали с важной миссии и через половину земного шара направили сюда, хотя рядом с этой точкой можно отыскать как минимум пару боевых групп Атолла. И медиков поблизости немало, их тоже дернули, но из штаб-квартиры несутся с такой скоростью, что опережают. И ты… ты у меня выставлена в приоритете. Если остальных девятерых можно вытащить дохлыми, то тебя хоть кусками, но кусками живыми…

— Поэтому ты тут и стоишь, охраняя мою отрезанную жопу?

— Поэтому тут и стою — подтвердил я, глядя на нее сверху-вниз.

— Надо же… меня пожаловал спасать главный палач Атолла… я узнала тебя… ты тот, кто выполняет невыполнимое… заставляешь склонять головы президентов, выселяешь целые города, опустошаешь острова, гонишь людей как скот к глобальным убежищам, предпочитая кнут, а не пряник. Я узнала тебя…

— Ты уже говорила это. Или это твоя жопа шепотом дублирует?

— Как-то ты прошел совсем рядом со мной — там в штаб-квартире Алоха Кеола… ты прошел мимо и исчез как вчерашний день…

— У тебя херово с метафорами, дура. Вчерашний день не возвращается. А я вот он — стою тут и вдыхаю пары твоего кровавого дерьма.

— Это не м-метафора, палач. Ты вчерашний день. Пусть не сейчас… но скоро нужда в таком как ты отпадет. Ты… ты станешь просто не нужен… также как стали не нужны кладбища для богатых… ведь богатеи больше не умирают… Хотя может это тоже неудачная метафора — слышала, что ты ради Атолла убил многих упрямых толстосумов… Но это не спасет тебя от забвения. И знаешь, что самое смешное?

— Дай угадаю — в этом будет твоя заслуга? В том, что я стану вчерашним днем.

В ее затуманенных глазах мелькнуло удивление, и она медленно кивнула:

— Да. Верно. Знаешь, многие считают тебя очень умным… а я бы назвала это звериной хитростью и догадливостью… но не умом. Ты злой и