Сорок третий - Андрей Борисович Земляной

курсант — это угроза всему созданному порядку и системе мздоимства. А слухи о нём, видимо, уже дошли до ушей «быков». Подход сержанта Малди был «оценочным»: типовая проверка «кто здесь царь горы». Но когда стало ясно, что «клиент жёсткий», в мозгах местных урок сам собой сложился план «Б». Они уже не рассчитывали, что разборка будет тихой и собрали кого могли. Получилась внушительная толпа из десятка бойцов и даже уговорили туповатого, но очень сильного рядового Мингора Эсти, прошлогоднего призёра всеармейских состязаний по боям без правил. В качестве усиления аргументов прихватили железные палки, трубы и несколько ржавых ножей.

Стадо шло по плацу словно на пьянку глухо стуча сапогами и хохоча, как короли дворовых игр. Но к тому моменту, как они вошли в спальное помещение, Ардор уже встал с койки.

‑ Рота, подъём, ‑ произнёс он негромко, но чётко, и его голос, наполненный спокойствием и скрытой сталью ясно и чётко прозвучал в казарме.

Курсанты, привыкшие к командам, вскочили с коек, разминали конечности, стараясь понять, что за новый приказ и от кого. Но Ардор не остановился на этом.

‑ Первые ‑ вторые ряды от прохода, свалите в угол, ‑ добавил он ровно, с таким тоном, что даже в самой тупой голове не возникло и тени сомнения и курсанты мгновенно расчистили круг, сдвинулись к краям, точно выстроившись, будто кто‑то провёл невидимую репетицию на них раньше.

Прохладный воздух ночи, задувавший в раскрытое окно, смешался с запахом пота и смазки от сапог. Тишина, образовавшаяся в центре зала, стала плотной, как собранный канат. Те, кто уже привык искать в темноте повод для драки, теперь с интересом и злостью смотрели на мужчину, отнявшего у них право на привычную инициативу в драке.

‑ Начнём? ‑ сухо спросил он, шевельнув головой, разминая шею, и неторопливо подвигал плечами, проверяя контроль тела.

Первым ринулся старшина с полкового склада ‑ человек, привыкший видеть мир в категориях и правилах уличных банд. Грубая сила, привычка давить и унижать. Он как ему казалось ловко и быстро поднял нож в замахе, пытаясь пробить сверху, но движение не получилось. Стальное перо клинка мелькнуло в воздухе ‑ и тут же попало в мертвый захват кисти, и локтя. Увод руки и через мгновение нож оказался внизу за спиной старшины, а сам он с диким криком выгнулся дугой, когда острая железка вонзилась в мягкую плоть ягодицы по самую гарду, вызвав утробный вой.

За ним кинулся один из трёх работавших в столовой. Дубина свистнула по воздуху, но тело получив тычок стопой в бок, вильнуло в сторону, и прежде чем потерять сознание кухарь ударил тяжёлой железной палкой со всей силы в плечо соседу ломая кости. Тот едва успел открыть рот для крика, как почувствовал, как хрустнули кости таза. Ардор ударил точно, и боец сложился, согнувшись от боли, как кукла, уронив дубину на пол, и потеряв сознание от боли.

Третий, отшагивая назад, пытался восстановить позицию и что‑то сделать с трубой в руках, но от встречного удара рухнул ничком а труба, выдернутая из руки вернулась к нему же, с хрустом вонзаясь в задний проход и производя такой вой, что все солдаты в казарме чуть присели.

Нога ещё одного любителя ножевого боя с влажным хрустом сложилась в обратную сторону и нож, вместо того чтобы найти цель, воткнулся в плечо его собственной руки. Задыхаясь от шока и боли, он рухнул на пол с ужасом глядя на кровь, струившуюся из раны.

С криками и болью комната наполнилась таким первозданным хаосом, будто кто‑то сбросил бочку с раскалёнными камнями в пруд.

Ещё двое кинулись одновременно с противоположных сторон, но Ардор, словно кошка, подпрыгнул и, развернувшись корпусом, ударил в шпагате ногами сразу по обоим в лучших традициях боевиков. Сапоги, словно кувалды, врезалась в головы, отправляя обоих в полёт будто манекены, отброшенные взрывом.

Последним шагнул Мингор Эсти ‑ огромный, бывалый боец, побеждавший за счёт фантастической устойчивости к ударам. Он стоял и смотрел на Ардора как на добычу: широкие плечи, коренастая шея, руки‑брёвна. Но Ардор уже видел его изъяны. Масса, инерция, ставка на грубую силу. И знал, как это сломать.

Он сделал резкий прыжок, вверх и вперёд, словно сжатая пружина. В полёте кулак прошёл по длинной дуге и обрушился прямо на темя Мингору. Хрупкий звук ‑ треск лобной кости и почти неслышный звук приземлившегося Ардора.

На голове мышц нет; там кожа, кость и мозг. Удар смял голову, и великан, потеряв устойчивость, отшатнулся назад, руки бессильно махнули, а потом его тело, огромным мешком, обрушилось на пол, едва не добив парочку упавших рядом.

В комнате воцарилась странная тишина: кто‑то всхлипнул, кто‑то закашлялся, где‑то капнула кровь. Ардор не принял участия в этой какофонии, он только отстранился, глядя на разложившуюся вокруг сцену поражения.

Не обращая внимания на стоны и матерные слова, он прохладно окликнул дежурного:

‑ Давай, стукнись там дежурному, ‑ сказал он ровно, без эмоций. ‑ А то помрут ещё. А где мы ещё таких клоунов найдём?

Голос звучал ровно и совершенно без эмоций словно не он только что чуть не поубивал десяток человек. Но в нём слышалась не только команда, но и скрытая угроза не мешать тем, кто станет исполнять его приказ.

Дежурный, побрёл к телефону, чтобы доложить, а в роте началась возня. Раненым оказывали первую помощь, растаскивали в стороны и подтирали кровь. А Ардор вернулся к своей койке, поправил подушку и лёг, снова натянув одеяло, уже не скрывая, что он готов к продолжению беседы.

Ночное происшествие не осталось незамеченным и не свелось к паре швов в медпункте — ломая все правила «не выносить сор» оно выросло в громкую, неудобную для многих историю, за которую придётся отвечать. Например, командиру полка и роты, с чьего бездействия и творились все безобразия.

В общем всё то, что обычно тихо хоронится внутри, сейчас шумным потоком полетело по трубам ведь трое из тех, кто наутро лежал в госпитальной комнате у целителя с бинтами и фиксирующими лангетами, оказались людьми с именем. Дворяне, пусть и не высшей пробы, но с регалиями и связями. А один из пострадавших и вовсе натуральный виконт. Сын графа Гарсана, человек, чьё имя в родовом реестре значило больше, чем большинство имен в Дворянской книге герцогства. Для подобных семей публичная неприятность не просто случайность. это нож по связям, дискредитация и, часто, конец брачным перспективам.

Когда слухи доползли до имения Гарсанов,