Древесный маг Орловского княжества 12 - Игорь Павлов

— Они тоже идут к Сломанному когтю, — шипит по дороге рыжий. — Интересно, кто им мог рассказать?

И на меня смотрит с подозрением. Молчу, не зная, как на это реагировать. Если в морду давать, то покатится обратно с раненным, который ни в чём не виноват.

— Замолчи, Очеслав. Больно ты взъелся на новенького, — фыркает на него Звенимир, идущий позади всех.

Глеб ловко вылезает на площадку первым и спускает верёвку, чтоб помочь остальным. Так и вылезают добрые молодцы на вершину скалы. Один из бойцов и мне пытается помочь, руку подавая на краю. Забывшись подаю и вместе чуть назад не летим. Благо позади главный успевает подпереть меня под зад.

— Ну ты и тяжёлый! — Возмущается Звенимир, кряхтя.

— Ага, чуть обоих не погубил, — клюёт рыжий, не упуская возможности.

Дальше подъём приемлемый, метров пятьдесят прошли, и умотавший вперёд Глеб обратно выскочил с криками:

— Скорее! Там Сашка!

Неужели княжича нашли⁈

Группа зашевелилась. Поспешил и я, всех обгоняя. Вскочив на верхушку, увидел интересную картину. На примыкающем пригорке, в двух сотнях метров, идёт уже какое — то время драка. Странно, что я заблаговременно не услышал лязг металла и крики. Скорее всего, из — за скрипучих камней и болтовни новых соратников.

Похоже, бой в самом разгаре. Трое наших бойцов в металлических доспехах дерутся против шестнадцати половцев. Судя по лежащим телам, наши троих уже потеряли, тогда как половцами усеяна вся площадка — восемнадцать трупов. Двое крупных бойцов понемногу сдают, лишь отбиваясь. А мелкий воин в матовых бордовых доспехах и в сплошном шлеме, напоминающем спартанский из кино, с серо — серебристым хвостом лисицы, рубится двумя зеркальными мечами, как зверь без устали. Похоже, тот самый хвалёный княжич Сашка. Грешным делом подумал, какого хрена в поход взяли ребёнка? Слишком уж мелковат.

Но бьётся умело: движения отточенные, ловит врага на ошибках, поражая одного за другим точными и сильными ударами. Вижу, как крепко держит рукояти, как исполняет интересные финты с прыжками и вытворяет ловкие перекаты, не уступающие моим. При том, что броня у него отнюдь не легка, не показывает усталости.

Какой молодец — я аж загляделся. И чуть не упустил тот факт, что к половцам отряд из двадцати пяти конников спешит в подкрепление. Похоже, те самые ребята, с которыми мы разминулись. Они идут на подъём, поэтому наши на площадке их попросту не видят.

Зато видят мои новые друзья.

— Чего стоишь⁈ Трус несчастный! — Рявкнул на меня рыжий и понёсся на спуск, как спринтер, стремясь поскорее вступить в бой. От его веса земля задрожала, и щебень полетел во все стороны, как от взрывов.

За ним рванули и остальные. Глеб аж покатился, но благополучно встал и побежал чуть медленней, прихрамывая. Вместе с ними и трое раненных, позабыв о своих болячках, помчали в атаку, как угорелые.

Эти несутся вниз, половцы перпендикулярно справа поднимаются — кто пешком, кто ещё пытается взобраться на коне. Увидев, наконец, своих, Сашка расходится ещё сильнее, оба его бойца тоже ускоряются. Усталые басурмане сыплются, слыша гомон своих, уже не лезут на рожон.

А мне что делать? Не хочется воровать чужие подвиги. Но и в сторонке стоять не хочу. Поэтому достаю «Ветерок». Двести тридцать — двести пятьдесят метров дистанция для него плёвое дело. Натренировавшись в обороне Ярославца, я уже не думаю о промежуточных действиях. Рука сама взводит, оттягивая тетиву до упора, намётанный глаз берёт небольшое упреждение.

Пускаю стрелу, которая стремительной тёмной пикой понеслась по прямой линии, что лазер. И вошла точно в голову самого ретивого половца с саблей, который был уже готов выскочить на площадку. Через полторы секунды выпускаю следующую, снося гада, высовывающегося с луком. Третья стрела влетает в плечо очередного. Чёрт! Как — то неожиданно тот дёрнулся. Но ничего, завалился и так.

Ещё две стрелы запрокидывают всадников, умудрившихся на скакунах практически заскочить наверх. Теперь туда поднялись только лошади. Одна за ногу потащила уже труп со стрелой в башке.

Обратившие на меня внимание половцы притормозили и стали закрываться щитами. Вот только это бесполезно! Новую цель развернуло от удара, пробив щит насквозь. Трое попытались отвечать своими жалкими короткими луками. Когда я снял очередного, уцелевшая часть группы шарахнулась обратно.

Дав ещё две стрелы вдогонку, одному в спину, другому в задницу, я перевёл внимание на площадку, куда только ворвались мои новые друзья. И, похоже, так увлеклись спринтерским бегом, что не заметили моей помощи.

И никто не заметил. Увлечённые рубкой ратники ни на мгновение не могли отвлечься, встретившись уже с достойными противниками. Видимо, крутые половцы сперва пускали своих доходяг, чтоб вымотать витязей. А теперь уже деваться не куда, когда их не осталось. Даже Сашка сцепился с каким — то злющим вражиной, который едва уступал ему по ловкости и мастерству. Подоспевшие ребята перетянули на себя внимание и сходу опрокинули врага, с наскока изрубая уставших. Рыжий вообще дал! С одного маха рубанул так, что басурманин разделился на две половинки, которые очень далеко улетели под горку. А на второго сверху клинок опустил, перерубая башку и тело до самого паха. Ох, вашу мать, что творят!

Стали окружать последнего.

— Он мой! — Взвизгнул слишком уж тоненько Сашка и ускорился ещё, неожиданно легко перехватывая инициативу.

Два выпада, уход от контратаки и шикарный приём в его исполнении заставил меня аплодировать стоя. Прямо в подмышку клинок загнал, заканчивая бой. Хера се княжич даёт! Мал да удал. При этом я не заметил использования изнанки, всё честь по чести. Думаю, даже Гайке есть чему у такого поучиться. И это он ещё в доспехах, которые снижают прыть в разы.

Убедившись, что половцы снизу не суются, я двинулся под горочку, присвистывая.

Пока приближался, наши расселись устало, кто на землю, кто на трупы. Глеб бросился к телам наших бойцов. Одного удалось растормошить, остальные, похоже, мертвы.

На подходе выловил разочарованный взгляд рыжего. Да и другие на меня неоднозначно так посмотрели.

— Трус несчастный, — хмыкнул Очеслав.

— Полно, и так справились, — раздался женский голос из забрала.

Сашка шлем свой снял, волосы в мелких косах до середины спины разбрасывая, гривой светло — золотой взмахнул и на меня бирюзовыми глазищами взглянул с задором.

Ох, твою ж дивизию. Так это женщина!

А красива, зараза, глаз не оторвать. Лет двадцать на вид, глаза яркие, нос аккуратненький, щёки румяные, губёшки пухлые. Лицо с картинки журнала — не прикапаешься. Не сказать, что сердце ёкнуло, но определённо трепыхнулось кое — где пониже. Красотка с таким мастерством — это