Руль 3 - Макс Вальтер

обстановка, а заодно и причина того, что Гюрза никак не могла добить оставшихся тварей. Дело в том, что они друг друга прикрывали. Вначале жёлтый швырял в окно каким-нибудь мелким предметом, а затем появлялся красный и добивал уже чем-то покрупнее. Гюрза попросту не успевала прицелиться. А вот мне под зелёной пылью было плевать на летящий в меня кирпич.

Прицельная очередь угодила прямо в жуткую рожу жёлтого ублюдка, после чего я полетел на пол, получив глиняным снарядом в лоб. Но этого замешательства оказалось достаточно, чтобы супруга завершила бой, закатав пулю в голову красному.

— Ты как? — спросила она, продолжая контролировать двор, водя стволом автомата.

— Шишка, по ходу, будет. — Я почесал ушибленное место.

Оказывается, действие пыли уже закончилось. Но тот факт, что я вдыхал её по несколько раз в день, спас мне жизнь. Искры из глаз и шишка — это мелочи по сравнению с разбитой черепушкой и разбросанными по ступеням мозгами. Выходит, не зря я связался с этой рутиной.

— Зато теперь можешь всем рассказывать, что у тебя каска прямо в череп интегрирована, — подколола жена.

— Гю, ты, случаем, не беременна? — Я вдруг решил, что сейчас самое подходящее время для этого вопроса.

В ответ супруга, как-то странно на меня посмотрела. Немного удивлённо, но в то же время с эдакой долей осознания.

— Едрить! — выдохнула она. — То-то я думаю, а чё меня всё так бесит? Да и задержка уже дней десять. Нужно тест намутить.

— То есть ты реально не в курсе?

— Руль, не беси, а? — тут же нахмурила брови она.

— Ты ведь будешь рожать, да? — с надеждой спросил я.

— А какие ещё есть варианты? — совершенно серьёзно спросила она.

— Никаких, — строго отрезал я. — Если будет пацан…

— Хрен там плавал, — хмыкнула супруга. — Мне одного больного железками достаточно. Девка — и точка.

— А назовём как?

— Ты серьёзно? Хочешь это прямо здесь обсудить? Мы ещё даже не знаем…

— Ой, да сто процентов, — отмахнулся я и поднялся с пола. — Ты же ведёшь себя, как истеричка.

— Да потому что ты бесишь, — оправдалась жена. — Но если попробуешь меня бросить, я тебе кишки выпущу и зелёному скормлю.

— А почему зелёному? — поинтересовался я.

— У него зубов нет и жрёт он медленно. Так что ты долго будешь чувствовать, как он твоими потрохами чавкает.

— А с чего вдруг я тебя бросить-то должен?

— Я тебя предупредила, а там уже сам выводы делай, — отмахнулась она и скинула рюкзак.

Некоторое время мы молча набивали магазины. Затем при помощи ультрафиолетовых фонариков собрали трофеи. С сожалением осмотрели помятый броневик, который всё равно был не на ходу, и отправились искать убежище. К сожалению, добраться до форта мы уже не успевали, а возвращаться — плохая примета. И хочешь ты этого, или нет, но в Мешке поневоле становишься суеверным. Говорят, на войне с людьми происходит то же самое. Некоторые фразы, которые в мирное время кажутся ничего не значащими, в зоне боевых действий приобретают статус «запрещено».

* * *

Всё-таки опыт — дело большое. Раньше я только диву давался, когда Гюрза безошибочно находила убежища. Сейчас, прожив здесь год, я и сам научился ориентироваться в бесконечном уличном лабиринте. Административный центр уже подразумевает наличие бомбоубежища где-то поблизости. Не знаю, как в провинциальных городах, но в областных — точно. Главное — знать внешние приметы, а остальное уже дело техники. Любое подземное сооружение должно как-то снабжаться воздухом, тем более что подобные фортификации всегда оснащаются герметично закрываемыми дверями. Вот их и следует высматривать.

Иногда вентиляционные шахты ставятся отдельно, в виде эдаких бетонных будок с металлическими решётками. Бывает, что подобные решётки располагаются на цоколях зданий.

Именно такие я и заметил на трёхэтажном строении с табличкой «Жилищное управление». А дальше — проще. Мы пошарились по округе и вскоре отыскали вход в подземелье. Спустились по железной лестнице и задраили за собой бронированную дверь, а затем и герметичную.

Увы, но данный бомбарь оказался лишён электричества, да и выглядел довольно плачевно. Но чему удивляться, если этот район практически безлюден. Хорошо хоть, печь имелась и старый, скрипучий диван с продавленным пружинным блоком. Стол сюда спускать поленились и сколотили его из каких-то дверей. Но одно оставалось неизменным: кучка мелко покрошенной мебели в качестве дров. Это негласный закон Мешка, который исполняется даже самыми закоренелыми ублюдками. Когда покидаешь убежище с печью, обеспечь его топливом для следующего гостя. Ведь как знать, возможно, он влетит сюда в самую последнюю секунду.

Я занялся огнём, а Гюрза уселась на скамью и принялась разбирать оружие, чтобы почистить и смазать. Она вообще любила это занятие, в отличие от меня. А ведь это странно, мне же нравится возиться с машинами в гараже. Вот так, часами притирать клапана или счищать пригоревшие остатки прокладки с головки. А отмывать от смазки шестерни — это вообще отдельное удовольствие. Но когда дело касается разборки оружия, меня аж передёргивает.

— А я всё-таки за пацана, — нарушил тишину я, развешивая мокрую одежду над печью. — Будем вместе в рейсы мотаться, научу его движки перебирать…

— Заткнись, — впрочем, абсолютно беззлобно произнесла Гюрза. — Я, значит, рожай, мучайся, чтобы вы потом меня оба бросили? Нет, у меня однозначно будет девочка. Мы с ней быстро тебя к порядку приучим.

— А то я без вас не разберусь, — хмыкнул я. — Блин, Гю, ты что, опять одной перловки набрала?

— Это злаки, они в сто раз полезнее твоих макарон, — ответила супруга, лихо работая шомполом.

— Рис — тоже злаки, — буркнул я.

— Вот пусть его китайцы жрут, а мне перловка нравится.

— А мне макароны.

— Ну и таскал бы их сам, — пожала плечами она.

— Слушай, а ведь тот тип что-то про микс с радами говорил? — ушёл от скользкой темы я.

— Угу, — кивнула супруга. — Сказал, что они дар кратно усиливают.

— Может, мы зря его грохнули? — задумчиво буркнул я. — Он, по ходу, именно этим там и занимался.

— Ну, теперь мы это уже не узнаем. Да и зачем оно нам? Наши с тобой таланты пассивные, их усиливать смысла нет. Меня другое беспокоит.

— Что именно?

— А то, что эта херня была на поток поставлена. То есть Каша там не эксперименты проводил, а уже конкретно занимался производством аномалий.

— И почему мне кажется, что к этому причастен твой Олежа?

— Ах ты скотина недоношенная! — взревела Гюрза и запустила мне в голову ствольной коробкой. — Я ведь тебя предупреждала, собаку!

— Ей, спокойно, я же не со зла! Ай, ты чё, больная совсем⁈

— Убью! — не на шутку рассвирепела она и