Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

— Ёжики? — переспросил я.

— Ага. Что-то японское?

— Ну… почти…

Уж не знаю, сидел ли за столом мой соотечественник, затосковавший по русской столовской пище, но раз уж меня попросили, то с чего бы мне отказывать? Ёжики так ёжики, делов-то. Даже наоборот! Мне стало интересно, как зазвучит блюдо, если его укрыть соус из итальянских томатов и местных специй.

Да! Был велик соблазн выйти, посмотреть, что за человек заказал у меня это блюдо, познакомиться с ним и сдуру налететь на очередные остросюжетные приключения. Вот только следующим заказом Джулия принесла мне на кухню запару.

Некий неизвестный синьор буквально взял меня на слабо, и спросил смогу ли я приготовить пасту филиндеу. «Нити Бога». Тончайшая паста, рецепт который родился на Сардинии и прямо сейчас благополучно умирал. Признаюсь честно — попробовать воспроизвести этот полуфабрикат мне никогда даже в голову не приходило.

Попробовал. Получилось. Возможно не так тонко, как мне того хотелось бы, — всё-таки спешка формата а, ля карт давала о себе знать, — но гость остался доволен. «Нити Бога», отваренные в густом бараньем бульоне ушли в зал, а следом мне прилетело…

— Да что ж такое-то⁈

…кокосовое кари, за ним сербская плескавица, а под конец фесенджан и сисиг. И если иранское рагу с гранатовым соком в заправке мне уже доводилось готовить, то что такое «сисиг» пришлось через Джулию уточнять у гостя. С его слов получилось, что это жарёха из лука, перца чили и свиных ушек. К слову, получилось очень даже ничего. Приятный хруст, соль, острота, чуть кислинки от лимона и целая гора коллагена.

В раздел «горячие блюда» я бы эту штуку не ввёл, но вот как горячую закуску под пиво с удовольствием оставил бы. А может и оставлю. Но всё это сейчас не так важно, как сам факт происходящего.

— Джулия! — тормознул я кареглазку, когда она в очередной раз пробегала мимо за чистыми приборами. — Это вообще нормальная ситуация? Что у тебя там в зале происходит?

— Да я сама в шоке! — ответила девушка, всплеснув руками.

— Там вообще реальные люди сидят? — я кивнул в сторону зала. — Или это розыгрыш какой-то? Может, у молодёжи флешмоб какой новый? Закажи самую странную хрень в «Марине» и получи сто тысяч лайков…

— Да нет, Артуро, — Джулия задумалась. — Это всё постоянники наши.

— И с сисигом постоянники?

— И с сисигом…

Хм-м-м… мысль дурацкая, конечно, но вдруг? Может ведь статься так, что чёрная метка не смогла меня убить и теперь решила истощить физически? Загонять до потери пульса?

— Ладно, работаем, — сказал я.

Внезапно, всё прекратилось. Я получил свои законные пятнадцать минут передышки и решил потратить их на то, чтобы повязать себе на ладонь эластичку, чтобы лишний раз не тревожить ожог. Однако я имел неаккуратность начать делать этот в тот самый момент, как Джулия забежала на кухню пообедать.

— Это что⁈

— Да так, ничего, — отмахнулся я. — Обжёгся. Рабочий момент.

— Дай посмотреть!

— Не надо ничего смотреть, само пройдёт…

Но только куда там? Джулия оказалась рядом быстрее, чем я успел моргнуть. Схватила меня за руку, глянула на ладонь и застыла, широко раскрывши рот.

— Артуро! — заорала она. — Как так-то⁈ Это не просто ожог, это же… ожожище! Почему ты ничего не сказал⁈ У тебя же шрамы останутся! Нужно срочно вести тебя к лекарю!

— Джулия, — я мягко, но настойчиво высвободил руку. — Не переживай. Повара иногда обжигаются. Иногда режутся. Иногда лысеют о фритюрных паров, это профессиональное. И какой-то ожог вовсе не причина прекращать работу. У нас скоро вечерняя посадка, гости должны быть с минуты на минуту.

— Но это же ужасно! — Джулия затопала ногами, а дальше вместо обеда минут пятнадцать-двадцать упрашивала меня всё-таки обратиться к врачу.

— Да брось ты, это не такой уж и сильный ожог. Просто выглядит страшно. Уверен, что завтра от него не останется и следа…

Ушла кареглазка голодная, при этом недовольно кивая головой и бормоча себе под нос что-то про упрямых ослов. Я же снова впрягся в работу. Думал о том, что вообще-то ожог и впрямь чертовски сильно болит, но спасибо деду — для меня это мелочь.

Невольно я вспомнил его обучение, и его слова:

— Запомни, внук, — говорил дед Богдан, шинкуя самую злую из всех злых луковиц и даже не думая заплакать по этому поводу. — Не важно плохое у тебя настроение или очень плохое, ранен ты или убит, если ты открыл ресторан и взял у человека заказ, ты должен выполнить его несмотря ни на что. Ты обязан. Любой ценой. Видишь ли, наша работа заключается в том, чтобы дарить людям радость, а радость — дама капризная…

— Понял, дед, — отвечал я, хотя мне было всего семь лет.

Хотя на самом деле по-настоящему понял это только сейчас. Я дал слово накормить людей, и я их накормлю. Даже если эта чёртова метка решила сжечь мне руку, и готовить придётся одной левой.

Я повар. И я не сдаюсь…

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Маркиз Гильермо Оливарес стоял и смотрел на то, что осталось от его палаццо. Назвать его «фамильным гнездом» было нельзя. Здесь не рождался ни он сам, ни его родители, у места не было никакой общей истории с семьёй маркиза, и с этой точки зрения ему было плевать на дом. Обычная недвижка, но… всё равно!

— Как это могло произойти? — прошипел он.

Тут же рядом с маркизом появился его дворецкий. Пожилой, статный, и по-английски чопорный, однако в данный момент больше похожий на трубочиста.

— Прошу прощения, маркиз, — сказал дворецкий и откашлял облачко сажи. — Но мы ведь устанавливали противопожарную систему. Самую новейшую. С датчиками дыма, тепла и…

— Если бы вы действительно её установили! — перебил маркиз, резко повысив голос. — То внутри нельзя было бы даже зажигалкой чиркнуть! Она бы сработала! А она! — Оливарес обвёл рукой пепелище. — Не сработала!

Маркиз был человек, который в первую очередь любил себя. Очень сильно. И потому больше комфорта он зачастую ценил безопасность. И предсказуемость ещё: он ставил сигнализации где это только возможно, нанимал лучшую охрану, и так