Служебный контракт - Алекс Войтенко

в производстве элексиров и даже попытался заглянуть на аукцион, где в последний должны были происходить торги моего лота с подземельем. Вот только стоило мне прикоснуться к почтовому ящику, чтобы открыть доступ к аукциону, как какой-то шум заставил меня вынырнуть из сна.

Услышанный мною шум, скорее всего был совершенно случайным, но это выбило из меня весь сон, и я долгое время лежал, вспоминая все то, что видел во сне, очень сожалея о том, что все это осталось в прошлом.

Глава 7

В последующие дни, ничего особенного не происходило. По совету командира, я обесточил и слил воду из системы отопления в зданиях, которых ранее располагались казармы личного состава, и дополнительные помещения: столовой, хозяйственного блока, и некоторых других. Все равно они стояли пустые, а жечь в них свет или отапливать, было просто ни к чему. Вдобавок ко всему, в расчет бралось и то, что некоторые бытовые предметы, в будущем могут оказаться в дефиците. Например, те же лампочки, или, например, запчасти для турбины или газового котла. До этого момента, все это работало можно сказать на полную мощность, и потому снижало общий ресурс работы этих установок. Сейчас после того, как большая часть зданий оказалась отключена от тепло-, водо-, и электроснабжения, появилась возможность снизить нагрузку газового котла, а генератор дающий освещение, так и вовсе был отключен, а вместо него был задействован один из ветряков, который вполне справлялся с возложенной на него задачей.

Тем более, что нам и требовалось-то совсем немного. Пару лампочек освещения, плюс поддержка работы, пары компьютеров, время от времени, проверка радиосвязи, плюс работа котла и скважины. Связь, кстати так и не появилась, и ничего поделать с этим было невозможно. Я несколько раз лазил на вышку, очищая спутниковые тарелки, и установленные там антенны от снега, но это не слишком и помогало. Где-то на самом пределе слышанного, появлялись какие-то звуки, но не более того. Иногда слышал как кто-то работает на ключе, азбукой Морзе. Но я никогда не увлекался этим, и потому не могу сказать, что и кто пытался, что-то передавать. Компьютеры установленные здесь, работали в автономном режиме, благо всяческих интересных программ, фильмов, книг и игрушек, было найдено столько, что для нас двоих не хватило бы и жизни, чтобы все это просмотреть хотя бы по одному разу. Правда капитан, больше читал свои книги, ну а я по самые уши погрузился в просмотр всех этих програм.

Площадку перед зданием канцелярии убирать я перестал. Снегопады происходили достаточно редко, а вот ветер наоборот стал дуть практически постоянно. Не сказать, чтобы очень сильный, но для работы ветрогенератора, и чтобы сдувал снег с крыши, испутниковых антенн, его хватало. В крайнем случае, если происходил некоторый перебор, то вместе с Геннадием Васильевичем, мы справлялись с очисткой крыш, достаточно быстро, а уборка плаца, не была столь необходимой, хотя бы потому, что вдруг выяснилось, что ко всем трем имеющимся на территории складам, и отдельно стоящим зданиям, идут подземные переходы. И если при большом стечении народа, это являлось как бы секретом, то сейчас, таиться было незачем. Да и прогуляться по подземному переходу до продуктового склада, было гораздо проще, и безопаснее, чем расчищать к нему дорогу от снега, и постоянно оглядываться, опасаясь нападения зверей. Тем более, что принесенных оттуда продуктов за одну ходку хватало нам на двоих на несколько дней.

Убивали время, как только могли. Я проводил достаточно много времени, у компьютера, продолжая изучать английский язык. Причем сейчас делая это скорее для того, чтобы занять время, потому что не очень надеялся на то, что ситуация изменится в лучшую сторону. Во всяком случае в ближайшие несколько лет. Куда-то срываться с этого места, не было не то, чтобы возможности, скорее желания. Хотя говорить о возможности тоже не стоило. С момента отъезда прапорщика Смирнова прошло уже больше месяца, а о нем не было ни слуху не духу. И у меня зрело осознание того, что скорее всего его поездка окончилась не слишком удачно. В лучшем случае ему удалось добраться до места, в худшем, не вышло и этого. К тому же было известно о том, что некоторые районы подверглись ядерному удару, а карт этих мест у нас не было. И куда-то ехать рискуя заполучить лейкемию, или еще какую-нибудь гадость, из-за зараженных участков, желания, как-то не возникало.

От нечего делать, некоторое время бродил по складам, изучая их содержимое. Все-таки было очень интересно, почему на склады, которые мы охраняли, высыпали все древнее барахло. В конце концов какая разница, что здесь будет находиться если все это создается для отвода глаз. Опять же если здесь планировалось открыть Запасной Командный Пункт, почему бы не снабдить все эти склады, более современной техникой, формой одежды и всем остальным. Хотя я не специалист в сокрытии тайн и маскировке объектов, может быть, где-то там, решили, что так будет гораздо надежнее. А по моему мнению, все это либо перестраховка, либо просто глупость, но как пел еще Владимир Высоцкий: «Жираф большой, ему видней».

Пока же я бродил по вещевому складу, и даже примерял найденные там не только военные, но и гражданские костюмы начала шестидесятых годов, посмеиваясь над тем, что для заполнения этих складов подобной одеждой, наверное, выкупили весь хлам в бывших советских хранилищах, чему их владельцы были несказанно рады. С другой стороны, всего этого имущества, мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Однажды набрел на несколько тюков семейныхъ трусов, и маек, судя по этикетке, в каждом тюке, их было до десяти тысяч единиц. Аккуратно уложенных в полиэтиленовые мешки, а после спрессованых и вакуумированных. Одним словом могущих храниться бесконечно долго. Я правда, предпочитал несколько другое белье, но мне кажется, скоро дойду и до этого. Все равно, все это никому не нужно. Мне почему-то совсем не верилось, что комуто взбредет в голову переться в необитаемую часть якутской тайги. Я просто не видел в этом смысла. Разве, что кто-то наткнется в архивах на то, что здесь когда-то была создана эта база. Да и не то сечйас время, чтобы ковыряться в архивах.

Геннадий Васильевич, с каждым днем, все больше замыкался в себе. Вначале, еще как-то пытался поддерживать общение, выходил со мной на уборку снега, приглашал к себе на вечерние посиделки, где мы просто болтали, рассказывая друг-другу о запомнившихся событиях нашей жизни, или же просто резались в «дурачка», в котором я безнадежно проигрывал раз