Служебный контракт - Алекс Войтенко

за разом. В общем иногда довольно весело проводили время. Но с каждым новым днем, его настроение все больше скатывалось вниз. Частенько случалось так, что он не выходил из своей комнаты по целому дню, а иногда просто звонил мне по внутренней телефонной линии, и ссылаясь на отсутствие настроения или плохое самочувствие, говорил, что ляжет пораньше спать, и потому вечерних посиделок сегодня не будет.

Я в какой-т степени понимал его, и старался не навязывать своего присутствия, и хотя он говорил, о том что хочет лечь пораньше, часто замечал, что свет в его окне горит почти до утра. Последние несколько дней, он почти не выходил из своей комнаты, а в канун девятого мая 20** года, позвонил мне, и предложил через полчасика, зайти к нему, чтобы отпраздновать день победы, и кое-что еще, пообещав выставить на стол давно сберегаемую заначку. На вопрос, какую именно, воскликнул.

— Сюрприз будет! — и положил телефонную трубку.

Сюрприз оказался ошеломительным. Воистину, мы предполагаем, а бог располагает. В квартире капитана Сиделева, я увидел богато накрытый стол, на котором присутствовало даже неизвестно откуда взятая, баночка черной икры, и бутылка армянского коньяка «Двин» который по слухам так нравился Черчиллю. Причем судя по дате, на несколько запылившейся бутылке, это был именно тот коньяк, из сороковых годов прошлого века. Где Геннадий Васильевич, сумел раскопать этот раритет, я не представляю. Тем более, что его стоимость наверняка в десятки раз перекрывает денежное содежание капитана. Хотя, наверняка он не покупал это коньяк, и это скорее всего чей-то, тщательно сберегаемый подарок.

— Ты, присаживайся, не стесняйся, я сейчас переоденусь и выйду.

Донесся до меня голос хозяина, который похоже переодевался к празднику в соседней комнате, где у него находилась спальня. Только я присел за стол, и осторожно приподнял раритетный напиток, разглядывая этикетку, как в спальне командира, послышался сильный грохот, как будто на пол упало что-то тяжелое. Я тут же встрепенулся, выскочил из-за стола, и громко воскликнув.

— Геннадий Васильевич! Что с вами? Помощь нужна? — бросился к двери в смежное помещение.

Так и не дождавшись ответа, заглянул внутрь, и обомлел. На полу, возле открытого платяного шкафа, лежал капитан Сиделев, в полной парадной офицерской форме, причем именно советской. В начищенных до зеркального блеска хромовых сапогах. Со всеми наградами, среди которых я заметил орден красной звезды, и, наверное, с десяток различных медалей, украшающих его грудь. Парадный китель был перепоясан парадным ремнем в георгиевских цветах, и пятиконечной звездой на круглой бляхе. Чуть в стороне лежала фуражка, упавшая с головы. Тут же подскочив к нему, я приподнял его подмышки и перетащил на диван. Увы, Геннадий Васильевич, был мертв.

Чуть позже, я обнаружил документы командира роты, судя по указанным в них датах, девятого мая, капитану Сиделеву Геннадию Васильевичу, должно было исполниться шестьдесят пять лет. На следующий день, я завел трактор, и пробил узкую дорогу, к гарнизонной мастерской. Там вспоминая все навыки вложенные в меня в детском доме, сколотил из имеющихся досок, довольно приличный гроб, После чего, расчистил площадку у входа в здание канцелярии, и почти шесть часов, убил на то, чтобы выкопать достаточно глубокую могилу, используя при этом и кирку, и лопату, и зубила с молотом, и джаже разжигая костер, чтобы хоть как-то отгреть смерзшуюся землю. К вечеру, уже не чувствуя не рук ни ног, свалился в своей комнате и уснул, едва моя голова коснулась подушки.

На следующий день, перетащил гроб поближе к могиле, устелил его кумачом. Мелких гвоздиков, я так и не нашел, чтобы закрепить ткань на стенках, поэтому просто застелил ее внутрь. Не представляя себе, как я буду опускать гроб с покойным в могилу, сделал немного иначе. Спустил пустую домовину вниз, установил ее на дне, опустил туда же лестницу, и перенес тело командира на руках, уложив его в гроб в самой яме. Уложил его все в той же парадной форсе, которую он надел при своей жизни, решив, что это будет наилучшим решением. После чего мысленно попрощавшись со своим командиром, прикрыл крышку, забив несколько гвоздей, и выбравшись наружу, закидал могилу землею.

Крест ставить на стал. Оружейный ящик, находящийся в комнате прапорщика Смирнова, чем-то напоминал слегка усеченную пирамиду. Поэтому выпилив ножовкой по металлу звезду из солдатской пряжки ремня, укрепил ее на металлическом прутке, с помощью двух заклепок, и прикрутил к вершине надгробия, а к нему, прикрутил металлическую пластинку, где с помощью белой краски постарался как можно красивее изобразить надпись. «Командир роты, войсковой части *****. Капитан Сиделев Геннадий Васильевич. 9.05.19**г. р. — 8.05.20**г.». Постояв немного у засыпанной могилы, бросился в канцелярию, и подхватив стоящий у дверей карабин произвел в воздух несколько выстрелов не особенно заботясь о том, что это возможно привлечет, чье-то внимание. Но зато уверенный в том, что должен достойно проводить этого человека последним салютом в его честь.

С того дня прошло больше трех месяцев, за это время ничего фактическии не изменилось. От старшего прапорщика Смирнова не было не слуха ни духа, и я был уверен, что он так и не добрался до нужного места. И его в данный момент нет в живых, как и парней, отправившихся с ним. Мои дни проходили почти совершенно одинаково. Я просыпался, завтракал, выполнял какие-то физические упражнения, скорее заставляя себя, чем в том была хоть какая-то нужда. После садился за ротный компьютер, который оказался гораздо мощнее моего ноутбука и занимался какой-нибудь ерундой. Или же просто бесцельно бродил по складам разглядывая технику, вооружение, или же посещая вещевой склад.

Однажды засев возле ротной радиостанции около получаса крутил верньеры, прослушивая эфир, и неожиданно для себя, наткнулся на разговор, происходящий в прямом эфире. Беседовали двое, первым выступал, какой-то мент, позиционирующий себя, как полковника и командира боевой группы. Вторым был какой-то военный, вряд ли высокого звания, но похоже плотно засевший в каком-то убежище, в котором находился какие-то гражданские лица. Полковник, требовал от военного немедленно открыть вход, грозя взять штурмом его убежище. Тот отвечал, что на его иждевении находятся женщины и дети, и он готов скорее активировать заложенный заряд, чем попасть в руки такого зверя, в человеческом обличьи как полковник. Чем завершилось противостояние, было непонятно, потому что связь вдруг оборвалась на получлове, и сколько бы я не шарахался в эфире, ничего так и не обнаружил.

Это были наверное последние живые голоса, которые я услышал с того момента, как похоронил капитана Сиделева. В какой-то момент обрыло все на свете. Компьютер с его