Мой истинный олень - Эвелина Шегай

Вероятность того, что Аяка свернёт себе шею или сломает каблук в процессе пешего приключения, возрастала пропорционально уходящему за горизонт солнцу. А поскольку уже смеркалось, можно с уверенностью утверждать, что ничем хорошим эта поездка для неё точно не закончится.

— Аккуратнее, — Шикаяма подал ей руку, помогая переступить через дерево, упавшее и лежавшее посреди проезжей части. А потом просто не захотел отпускать ладонь и переплёл их пальцы в замок.

— Как думаете, Шикаяма, тут водятся хищники? — спросила она, старательно убеждая себя, что ей не нравилось происходящее, что они держались за руки исключительно в целях безопасности, дабы не потеряться в темени или подстраховать на случай, если кто-то запнётся о какую-нибудь корягу. Хотя на деле эта проблема легко решалась, достаточно было перекинуться в начальную форму, чтобы активировать что-то вроде режима ночного видения.

— Хоть я и заурядный гамма, но в случае опасности смогу вас защитить.

— Я бы тоже не отказалась от такой заурядности, — буркнула сама себе под нос Аяка.

— Вы — омега? — удивился он, попав не в бровь, а в глаз.

Среди чистокровных оборотней те встречались редко. По факту разбавления крови ими были все полукровки. Но среди чистокровных оборотней повальное большинство являлось гаммами.

За всю свою жизнь, достаточно длинную по человеческим меркам и мимолётную по вампирским, она всего три раза встречала себе подобных. Порой ей казалось, что чаще рождались даже беты. А омеги по распространённости скорее соответствовали альфам. И это логичный природный баланс: самых сильных и самых слабых, выходило, было поровну.

Однако поводов для гордости найти не получалось. Омеги умели перекидываться только в начальную форму, в которой у косуль незначительно менялась внутренняя физиология. Внешность при переходе почти не затрагивалась, так, слегка кончики ушей вытягивались и покрывались шерстью, да глаза становились больше и круглее. А в человеческой форме у них практически ничего не выделялось из органов чувств: обоняние, слух, зрение — всё как у людей. Чуть получше дела обстояли разве что с регенерацией, да и сама жизнь была длиннее. Оттого ей порой казалось, что она ближе к людям, нежели к оборотням.

— Тогда это многое объясняет, — совсем тихо произнёс Шикаяма.

— Что вы имеете в виду?

— Но почему вы тогда захотели стать дизайнером нижнего белья для оборотней? — он довольно топорно сменил тему разговора. Видимо, просвещать её в то, что там понял, не собирался. — Я полагал, что это было из-за собственных проблем.

— Ну, первые пятьдесят лет я была уверена, что стану гаммой, как и все остальные. Просто у меня медленное развитие. До ста лет эта надежда во мне жила. А потом я просто приняла факт, что так и останусь всего лишь омегой, и смирилась… Раньше у меня было много подруг среди чистокровных оборотней. И когда они перекидывались в половинчатую форму, то постоянно страдали: либо рвали красивое бельё, либо были вынуждены носить стандартные модели от «Твоё-моё».

— Вам захотелось им помочь?

— Можно и так сказать. Я всегда любила красивое бельё, и мне было грустно оттого, что некоторые девушки обделены возможностью его носить.

Что-то капнуло на лицо. А потом ещё раз, но уже на плечо.

— Надо поторопиться и найти укрытие, — произнёс Шикаяма, потянув её за руку в сторону леса, и сразу после его слов лупанул настоящий ливень.

Выбирать больше не приходилось, они одновременно перешли в начальную форму оборота. Жжение в глазах прошло буквально за пару минут, угол обзора расширился, и Аяка стала отчётливо видеть силуэты деревьев в не такой уж и густой темноте. Теперь редкого лунного света хватало, чтобы ориентироваться в пространстве.

Однако слух и обоняние тоже заострились. И она почувствовала, что со стороны её спутника тянуло ярким ароматом свежей крови.

— Шикаяма, вы поранились? — обеспокоенно спросила Аяка.

— Волнуетесь? — ответил он вопросом на вопрос, судя по тону голоса, явно улыбаясь. — Приятное ощущение.

Что-то щёлкнуло в голове — эмоции ударили по мозгам, и её прорвало чуть ли не до истерики:

— Мне вот сейчас вообще не до веселья, Шикаяма! Мы чёрт знает где, вокруг лес, темнота, возможно, тут водятся достаточно крупные хищники, что могут нас разорвать к чёртовой матери, ещё и от тебя пахнет кровью! Просто скажи мне: ты ранен или что?!

— Я не ранен. Всё в порядке. Рога быстрее расти стали, поэтому слегка кровоточит кожа вокруг.

— Так бы сразу и сказал, — раздражённо буркнула она и в следующую секунду обо что-то запнулась. Опустила взгляд вниз и поняла, что хорошенько приложилась ногой об острый камень, поцарапав не только туфлю, но и лодыжку. — Да что за день такой… как мне всё надоело!..

Не проронив ни слова, Шикаяма подхватил её на руки и понёс неизвестно куда. А ей даже ради приличия не захотелось возмутиться. Она устало прислонила голову к его твёрдому плечу и прикрыла глаза.

17 глава: Каменная пещера

Запах сырого леса сменился на каменную пыль, а шаги стали отдавать гулким эхом. Аяка открыла глаза и с удивлением обнаружила, что они стояли на пороге неглубокой пещеры.

— Но как?..

— Учуял, — он аккуратно поставил её на землю, после чего выбежал обратно под проливной дождь, чтобы вернуться через десять минут с охапкой относительно сухих веток.

— У меня есть зажигалка! — порывшись в сумке, она достала помощницу, которой обычно проверяла качество кожи и шерсти, не признавая навороченные артефакты.

Развести костёр получилось не сразу. Шикаяма промучился минут двадцать, а когда веточки потолще наконец-то схватились огнём и озябшие тела даже сквозь мокрую одежду почувствовали долгожданное тепло, развернулся к ней спиной и приказал:

— Раздевайтесь.

— Чего? — Аяке на миг показалось, что она ослышалась.

— Я не буду смотреть.

— Но…

— Госпожа Ито, что вам важнее: не простыть перед важной встречей или сохранить передо мной лицо?

— Я бы предпочла не простыть и сохранить лицо.

— Надо выбрать что-то одно.

— Тогда буду простывать.

— На вас сегодня некрасивое бельё, в котором стыдно показаться?