Лекс. Книга 1 - Евгений Нетт

Ещё раз окинул себя взглядом, проверяя, что ничего не забыл.

Взял в руки книгу — «Эрикс-искусства: воображение как основа», которую так и не дочитал из-за её «углубляющей», а не «расширяющей» направленности. Лишней она не будет, и в академии, смею надеяться, появится возможность почитать.

«Вот и всё, видимо. Можно прощаться с домом, в котором я так толком и не успел освоиться. Но если я сюда вернусь, клянусь — заменю всё, и в первую очередь проклятый диван».

Ну а ровно в пятнадцать ноль ноль я стоял у главного входа в поместье, глядя на… экипаж, если это можно так назвать.

Он напоминал старомодный автомобиль, тарахтящий и пышущий паром из многочисленных труб. Но при этом он был запряжён лошадьми, а роль водителя выполнял кучер, орудующий, помимо вожжей, несколькими рычагами. Назначение, механика и смысл сего порождения сумрачного инженерного гения оставался для меня загадкой, да я и не стал забивать себе голову лишними размышлениями.

Просто распахнул дверцу с гербом Лазарей, и забрался внутрь, устроившись на жёстком, обитом тканью сиденье. Дверца закрылась за мной с глухим стуком, моментально отрезав все звуки извне — как минимум, качество сборки экипажа соответствовало статусу рода.

За окошком силуэты зданий поместья быстро сменились каким-то лесом, и я, выдохнув, достал планшет, в очередной раз принявшись перечитывать конспекты.

«Вокзал. Поезд. Сант-Море. Академия. Экзамен. Пять пунктов. Такая мелочь, право слово. Зато потом можно будет пожить в своё удовольствие, без борьбы за каждый вдох, без болезненных откатов ядра… нужно всего лишь сдать этот чёртов экзамен».

И, говоря об этом постфактум, я никогда ещё не ошибался так сильно, как получилось с моими наивными, слепыми надеждами на лучшее…

Глава 6

Странный, дивный, новый мир

Вокзал Тиреж-Града встретил меня гвалтом, застилающим небо паром и стойким запахом угольной гари, осевшей в лёгких задолго до появления на горизонте этого самого вокзала.

Я вышел из экипажа, сходу отметив две вещи: в новом для меня мире технологический прогресс, похоже, в некоторых областях действительно встал намертво, а вопрос разделения на «верха» и «низа» встал куда острее, чем думалось по статьям в сети.

Поезд, который должен был доставить меня в Сант-Море, уже стоял у перрона, выпуская клубы перегретого пара. Его дизайн был насквозь пропитан стариной: массивные колёса, медные кожухи агрегатов, угловатость и большая паровозная труба, уходящая в небо.

Никакой аэродинамики или привычной мне плавности линий. Сплошная функциональность обшитого деревом механического монстра, который выглядел так, словно его спроектировали ещё до рождения моего деда.

«Стагнация», — подумал я, поправляя воротник дорожного костюма, куда более свободного, чем обычный. — «Эрикс-искусства, доступные каждому, просто вытеснили всё остальное. Классическая инженерия стала не нужна, или её старательно задушили, чтобы не расшатывать сложившиеся устои».

Пройдя дальше по перрону, я остановился у кованого фонарного столба, задрав голову к небу. Там медленно плыла махина дирижабля — огромного, сигарообразного, с гондолой, утыканной иллюминаторами и усеянной винтами.

Двигался этот гигант бесшумно, почти величественно. Герб Империи на корпусе был огромным и ухоженным, отчётливо «читающимся» с земли, а блеск отполированной меди, на которой у местных был какой-то нездоровый фетиш, ненавязчиво намекал на то, что люди, вероятно, считают этого «короля неба» вершиной прогресса.

В то же самое время моя память услужливо подсказывала, что дирижабли — это тупик.

Красивый, пафосный, но всё-таки тупик…

— Молодой человек, посторонитесь!.. — Я резко дёрнулся назад, позволяя капле под одеждой растечься по всему корпусу.

Зря: мимо, толкая перед собой огромную грохочущую тележку, гружёную ящиками, пронёсся усатый мужчина, на ходу приподнявший кепи в знак благодарности моей расторопности… и из-за этого едва не наехавший на другого бедолагу, отреагировавшего на сий казус отборной руганью.

— Идиота кусок! Смотри, куда едешь, чернь!..

«Что же с этим миром не так?» — пронеслась мысль одновременно с тем, как капля металла сжалась в точку у груди под рубашкой, а взгляд скользнул с перрона чуть дальше, к зданию вокзала.

Туда, где у специальных ограждений в низинах толпились люди, провожающие своих господ или пришедшие тупо поглазеть на чужую жизнь.

Пресловутая чернь, выглядящая так, словно всех их выдрали прямо с гравюры века так девятнадцатого: засаленные кепи, грубые рубашки с подвёрнутыми рукавами, у девушек юбки до щиколоток или закрытые платья, латаные-перелатаные платки. У многих недоставало зубов, а дети даже издали виделись мне образчиком того, как не должно быть ни при каких обстоятельствах.

«Классовое расслоение, возведённое в абсолют. То, с чем покончили революции моего мира, здесь цветёт и пахнет. Эрикс-искусства — магия по своей сути, величайшее благо. Но к чему привело распространение этого блага? Качество жизни людей здесь до сих пор делится по кошельку и крови. Даже промышленной революции — и той не дали „зелёный свет“. И чтобы докопаться до истинных причин, наверняка нужно постараться. Как и везде. Как и всегда».

Я отвернулся, подавляя неуместную сейчас рефлексию. Вздохнул, подняв руку и бросив взгляд на часы. До отправления сорок минут. Поезд откроет свои двери только через десять.

«Моё драгоценное время утекает сквозь пальцы. Но будем честны: взглянуть на мир вот так, своими глазами, полезно. В интернете всё виделось не настолько ужасным».

Поведя плечами и размяв шею, я по старой привычке потёр переносицу. Отсутствие очков напрягало почти физически, но молодым глазам они были без надобности.

Снова вздохнув, я двинулся к вагонам знати.

Для «нас» выделили парочку отдельных, ухоженных и красивых, у самой «головы» поезда, в то время как обычные пассажиры толпились в хвосте состава, у вагонов, выглядящих не столь притягательно. Не развалюхи, конечно, но старая древесина, всякое повидавший металл и зарешёченные окна… не впечатляли, скажем так.

Именно в этот момент меня и окликнули.

— Лекс! — Звонкий, знакомый голос вынудил меня обернуться.

«Она-то здесь откуда?».

Алисия бежала ко мне, лавируя между носильщиками и дорожными сундуками, порой выставленными в ряд на манер баррикад. На девушке было простое, но опрятное платье цвета утреннего неба. Светлые волосы собраны в тугой хвост. Никаких служанок, никакого багажа — только небольшая сумка через плечо и браслет на запястье, попроще моего.

— Алисия, — я кивнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Улыбнулся. — Какими судьбами?..

Она остановилась передо мной, уперев руки в бока. Её глаза прищурились, и в их небесной голубизне промелькнул укор.

— Ты что, забыл? — В её тоне смешались удивление и обида. —