Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Ветер крепчал: у Гавена зуб на зуб не попадал. Он скрестил руки на груди, спрятав застывшие пальцы под мышки.

– Слезай! – крикнула ему Шианна. – Давай я немножко поработаю. Я ж еще легче тебя.

Гавен помотал головой.

– Я сильнее… – начал было он. Девочка сердито зыркнула на него. Она бледнела и краснела попеременно: верх одерживали то жаркий гнев, то холод.

– Пусть поработает, – властно прозвучал новый голос. Гавен заморгал: внизу, под крышей стояла Кейлин.

– Ее нельзя сюда пускать! – запротестовал мальчик. – Здесь слишком холодно!

– Она сама решила жить среди нас, и мой долг – не щадить ее, – сурово ответствовала жрица.

Шианна, негодующе сверкая глазами, переводила взгляд от одной к другому, словно никак не могла решить, на что обидеться – на резкость Кейлин или на покровительственную заботу Гавена. Внезапно она приподнялась на цыпочки, ухватила Гавена за лодыжку и резко дернула. Мальчуган вскрикнул – и заскользил вниз; мгновение – и он съехал на ту часть крыши, которую уже покрыли соломой: там уцепиться было не за что. Он мешком свалился к ногам Кейлин.

Шианна отпрыгнула и проворно, как белочка, вскарабкалась на самый верх крыши. Гавен насупился – но долго злиться на хохотушку Шианну он не умел. Мальчуган помотал головой, поднялся на ноги и принялся скручивать перевясла. Кейлин, все еще неодобрительно хмурясь, ушла.

Тем вечером, завернувшись в одеяла и слушая, как Браннос и отец Иосиф спорят о музыкальной гармонии, Гавен вдруг осознал, что в жизни не был так счастлив. Он наконец-то согрелся, набил живот овсянкой. В их разговоре мальчик понимал далеко не все, но чередование звучных распевных фраз и зыбкого перезвона арфы напитывали его душу.

Прошла зима, а потом и лето. На месте сгоревших зданий выросли другие, еще лучше; жрицы поговаривали о том, чтобы строить из камня. Первые неуклюжие попытки Гавена в обращении со струнами постепенно уступали место подлинному искусству. А еще он продолжал учиться пению у отца Иосифа и христиан: его звонкое мальчишеское сопрано взлетало ввысь над низким рокочущим гулом монашеского хора.

Месяцы складывались в годы, и Гавен наконец-то осознал, что больше не мучается неопределенностью рядом с Кейлин. Он уже не ждал, что Кейлин заменит ему мать, и, по правде говоря, по мере того, как он рос и вытягивался все выше, он об этом больше и не мечтал. Гавен знать не знал, что она там думает на его счет; но община на Авалоне процветала и крепла, вступить в нее стремились многие, и Кейлин была слишком занята, обучая новеньких, чтобы уделять внимание своему воспитаннику.

Становясь старше, юницы и отроки, обучающиеся у друидов Тора, обычно проводили дни отдельно друг от друга. Но порою сходились и вместе: когда их учили тому, что надобно знать и тем, и этим; а также и в дни празднеств. Так прошло шесть лет.

– Не сомневаюсь, что все вы сможете назвать семь островов Авалона – но сумеете ли вы объяснить, почему каждый из них – священен?

Вопрос Кейлин вывел мальчика из сонного забытья: Гавен заморгал и резко выпрямился. Лето стояло в разгаре, над землей разливался дремотный покой. В эту пору года жители Авалона почти все время проводили под открытым небом, и Владычица собрала своих учеников под раскидистым дубом на берегу озера. Интересно, зачем? Названия островов они вызубрили еще детьми. С какой стати Верховная жрица снова возвращается к давно пройденному уроку?

Повисло изумленное молчание. Руку подняла Дика: из щуплой и жилистой языкастой малявки она выросла в стройную, изящную девушку; ее хитренькое, как у лисички, личико обрамляло пышное облако огненно-рыжих волос. По-прежнему острая на язык, сейчас она явно строила из себя паиньку.

– Первый – это Инис Витрин, Стеклянный остров, на котором высится Священный Тор, – чинно ответила она.

– А почему же он так называется? – промолвила Кейлин.

– Потому что… говорят, когда видишь его в Ином мире, он сияет и лучится, словно свет в римском стекле.

Да правда ли это? В ходе своего обучения Гавен уже освоил начатки духовного странствия – что-то вроде сна наяву; но ему пока еще не дозволялось покидать тело, чтобы взглянуть на материальный мир очами духа.

– Очень хорошо, – похвалила Кейлин. – А следующий? – Она вопросительно посмотрела на одну из новеньких девочек, темноволосую Бреаку из Думнонии.

– А второй – это остров Бриги, он исполнен благости, пусть и невысок. Туда нисходит к нам Богиня в образе Матери, несущей новорожденное солнце. – Девочка смущенно вспыхнула, но не сбилась и не запнулась ни разу.

Гавен откашлялся.

– Третий – это остров крылатого бога, он находится поблизости от крупного поселения болотного народа. Крылатому богу посвящены все водяные птицы, никому не дозволено убивать их вблизи его святилища. В благодарность птицы никогда не оскверняют его кровли.

Мальчик уже несколько раз побывал там вместе с Владычицей народа фэйри и своими глазами убедился, что это правда. При этой мысли он оглянулся на Шианну: девочка сидела позади всех, как всегда, когда урок вела Верховная жрица. Выслушав ответ Гавена, Кейлин вроде бы осталась довольна, но, проследив направление его взгляда, сердито нахмурилась.

– А четвертый? – резко спросила она.

Ответил Туарим: этот коренастый темноволосый паренек был принят друидами в обучение год назад. Он смотрел на Гавена снизу вверх и изо всех сил пытался ему подражать.

– Четвертый – это остров на болотах, который защищает долину Авалон от сил зла.

– А пятый – это остров у озера, там тоже стоит деревня болотного народа. – Это заговорил Амбиос, ему уже исполнилось семнадцать и ему вскорости предстояло пройти посвящение у друидов. Обычно он сторонился малолеток, но сейчас, по-видимому, решил, что пора ему продемонстрировать собственное превосходство. – На том острове под могучим раскидистым дубом бьет священный источник; каждый год мы там развешиваем наши приношения на дубовых ветвях.

Гавен снова оглянулся на Шианну, удивляясь про себя, что она не спешит ответить – это она-то, кто обо всем об этом, верно, узнала еще до того, как говорить научилась! Наверное, в этом-то все и дело: с ее стороны несправедливо было бы отвечать вперед прочих. Девочка сидела молча, не поднимая глаз и чинно сложив руки. Легкий ветерок раскачивал ветки дуба, солнечные блики мелькали в листве и зажигали огнем золотые волосы Шианны.

«Я никогда не видел, как остров этот сияет внутренним светом, но сейчас я вижу, как свет сияет в тебе…» – внезапно подумал он. В тот момент красота Шианны не несла в себе никакого скрытого смысла. Более того, Гавен едва ли связывал эту ослепительную красоту с человеческой