Мельница 2 - Михаил Васильевич Шелест

— Чем это ты занимаешься? — спросил, подходя ближе Дункай. — Вроде, как — бой с тенью, только ещё и ногами?

— Так и есть, — согласился я. — Рукопашный бой. Скоро введут его, как спортивную борьбу.

— Каратэ называется, — сказал Ефрем. — У тебя, Миша, хорошо получается! Я видел в Москве. Был у Штурмина. У тебя не хуже получается. У кого учился?

— Есть во Владивостоке….

— Да? — удивился Ефрем. — Не знал, что есть.

— В Артёме есть Жириков, а во Владивостоке, в, соседнем с моим, доме, живёт его ученик Жлобинский Владимир. Вот у него в лесу подсмотрел.

— Подсмотрел⁈ — удивился Ефрем? — Да таким умениям, какие демонстрируешь ты, надо лет десять учиться у мастера.

— Из той жизни принёс? — спросил Дункай.

Я, озираясь на Юрика, кивнул.

— Тогда понятно, — кивнул и Ефрем, добавив. — Переезжай в Яр. Мы такую секцию забабахаем!

— Вот, отслужу, как надо и вернусь, — сказал я, вспомнив слова песни.

— Служить пойдёшь? — удивился Ефрем.

Вскинул кустистые брови и шаман.

— Плохо учишься? — спросил он. — Никогда не поверю.

— Хорошо учусь. Начальник погранокруга в спортроту звал, вот, думаю согласиться. Хочу и дальше по спорту двигаться. В институт физкультуры поступать планирую.

— Интересный выбор, — покрутил головой Ефрем. — Хотя… Почему бы и нет? Раз бороться хочешь, надо куда-то переходить. В твоём ДЮСШа тебе места нет. А так… Вроде, как при Динамо можешь остаться. Генерал не отдаст тебя армейцам.

— Вот и я думаю. Сначала не хотел служить. А сейчас думаю, что — это самое то, что надо.

— Во взрослом дивизионе очень сильные самбисты, — сказал Ефрем. — Кстати, есть в Ленинграде военный институт физкультуры. Но туда с периферии очень сложно поступить. Даже с чемпионством СССР. Оно ведь юношеское. Мало кто из юношей вырастает в настоящего мастера. Я вот не вырос. Хотя, неплохо боролся и по взрослым.

— Сравнил! Неплохо и чемпион СССР! Хоть и по юношам! — возразил Дункай. — Да и борется он, ты видел как? Надо вам всё-таки побороться.

Ефрем покрутил головой.

— Я не боюсь, но бороться с ним не стану.

Дункай покивал, что-то понимая. Понимал Ефрема и я.

— Спасибо, Ефрем Александрович, — сказал я.

Тот улыбнулся. Они отошли к кострищу и занялись завтраком, а я закончил составленный мной самим комплекс защит и атак, обмылся в реке, полностью, то есть до нога, раздевшись и зайдя по пояс в холодную воду. Помниться, в своё время, мы с друзьями пытались плавать на Бикине против речения наперегонки. Если плёс длинный, конечно. Или на «острове». Весёлое было занятие. Плавал я хорошо. Специально разработал для себя комплекс водных тренировок и летом прокачивал тело плаванием.

Странный я «типок» был… Да-а-а… Хотя… Почему был? А сейчас? Все спортивные специалисты, кто видит мои «экзерсисы», только кривятся и разводят руками. И думают: «Что за каша в голове у этого парня?». А некоторые подумают-подумают, да и спросят: «Что за хренью ты занимаешься?». Как Городецкий Георгий Григорьевич, например. Он только недавно успокоился и отстал от меня, поняв, что кроме самбо я «болен» каратэ. И чем-то другим, хе-хе-хе… Мне нравилось всё. Любая, как говорится, движуха.

— Кстати, интересно, как он в Москву съездил? — подумал я, обтираясь полотенцем и разглядывая свою пупырчатую кожу.

Позавтракали, практически, молча остатками ужина. Мы с Юриком, продолжавшим «дуться» на меня, остались на хозяйстве, а «старики» бодренько собрались: заправили пилу, взяли канистру с бензином и отбыли в протоку, откуда вскоре донёсся характерный и бодрый звук пилки деревьев.

Рыбачить мне не хотелось и я, помыв посуду, разлёгся на «надувастике» дремать и размышлять о грядущем дальше. Юрик побрёл вниз по плёсу «долбить» ямки, пытаясь добыть ленка на обед. Рыба в любом виде, хоть горячего копчения, хоть жареная, хоть размазюха, называемая местными «тала», нам пока не надоела. Да, мы и чередовали её с кашами и даже супами. Сухого копчёного мяса у нас было предостаточно. Поставил с утра котелок на слабый огонь, к обеду бульон настоялся. Кинул туда мелконарезанной картошки, крупы и готово. Главное крышкой накрывать, а то такой бульон получится, что и мяса не надо.

К своему удивлению я легко проспал до обеда и проснулся только от запаха коптящегося в «шарабане» ленка.

— Добил Юрик всё-таки оставшегося ленка, — подумал я. — в очередной раз меняя бок и проваливаясь в сон.

— Да, хватит дрыхнуть! — услышал я не Юркин голос, и открыв глаза, увидел улыбающегося Ефрема.

Солнце стояло довольно высоко.

— Вы на обед решили заглянуть? — спросил я. — Передохнуть?

— Пробили мы протоку! — радостно сказал Ефрем.

— Да? — удивился я. — Быстро вы.

— Какой быстро⁈ — воскликнул Ефрем. — Вечер уже!

Я огляделся и понял, что солнце уже «присело отдохнуть», перевалив далеко за полдень.

— Хм. Точно! Вот я поспал! — сказал, улыбаясь я.

— Ночью снова будешь звёзды считать? — спросил Ефрем.

— Звёзды, это такая хрень, что считай их, не считай, а все не пересчитаешь, — философски сказал я глупость.

— Мы даже вверх немного прошли, — сказал Ефрем на мою глубокомысленную глупость не отреагировав.

— Зачистили хорошо протоку, — сказал Дункай и вздохнул. — Тревожно мне вас одних отпускать. Странный народ эти ваши староверы. Да и эпидемия там, ты говоришь… Уверен, что справишься с ней?

Я пожал плечами.

— Что об этом говорить? — спросил я. — Нам туда надо. Могли бы — пошли бы все вместе. Не получается. Можно перевезти всех на ту сторону на моём бате и сходить к староверам всем вместе, но зачем? Опять же, там эпидемия. Я и Ефрема-то брать не хочу. Подумаем ещё, как быть? Да, Ефрем Александрович?

Ефрем послушно кивнул. Он почему-то не спорил со мной.

— Тогда мы здесь вас подождём. На Улунгу сходим. Там в посёлке тоже обычные лодки. Свою оставим, их возьмём и к вам придём.

Я дёрнул головой.

— Москва — большой мотор. Вдвое тяжелее. Смотрите не утоните. И Юрик для противовеса слабоват.

— Ничего. Нос нагрузим, — улыбнулся Дункай. — Всё равно на шесте Юра не устоит.

— Смотрите, — пожал я плечами. — И что нам раньше такая мысль не