Алхимик. Том 2 - Галина Мерзлякова

И да, каллиграфии меня тоже учил Бай Шань. Ну как учил: притащил пару тетрадок с какими-то выдающимися философскими текстами, написанными каллиграфическим почерком, и заставил переписывать. Каждая из двух тетрадок должна была быть переписана не меньше пятисот раз. Когда он первый раз озвучил это, мне показалось, что он просто оговорился. Но нет: «меня так учили, и я так буду учить». Оставалось мириться, забивать на сон и писать, писать и снова писать. Иногда от бесконечных переписываний сводило судорогой пальцы. Того, кто придумал писать кистью, я поминала всуе добрым незлым словом раз через раз. И что меня раздражало больше всего: переписанным считался лист без помарок и ошибок, что для меня казалось вещью невыполнимой. Каллиграфия казалась мне раздражающе медленной: растереть чернила, опустить в них кисть, начать писать. Чтобы получить красивые и читаемые иероглифы, приходилось полностью концентрироваться на процессе. Мой внутренний СДВГшник ревел благим матом и требовал ручку. Его придушивала целеустремлённость, и я продолжала писать. Прогресс был. Если первые листы приходилось выкидывать в утиль, даже не донося до Бай Шаня, чтобы получить экспертную оценку, то в последующем уже требовалась его консультация и терпеливые объяснения: почему вот здесь неправильно, и с какой силой надо нажимать на кисть, чтобы получить красивый и плавный поворот или завиток.

Разгружать голову приходилось на кухне. Отработка нарезки ингредиентов: брусочками, кубиками, соломкой — и попытка понять разницу между «давить» и «плющить», потому что между ними, как оказалось, есть разница. Вот только осознать, какие усилия надо приложить к условной виноградине, чтобы её раздавить и чтобы её расплющить, — это разные вещи. Были ингредиенты, которые можно только плющить, были те, которые только давить, а были такие, с которыми можно делать и то и другое. Одним из таких ингредиентов был чеснок — самый доступный и для тренировки, и для последующей утилизации. Так что кухня пропиталась запахом чеснока, и теперь он добавлялся в каждое блюдо, которое готовилось. Мне казалось, что даже я сама полностью пропахла чесноком. Впрочем, с его добавлением блюда становились только ароматнее, поэтому пришлось смириться.

Чем дальше я углублялась в имеющиеся у меня книги, тем больше поражалась тому, что у меня вообще что-то получалось. Оно не должно было получиться. Ну, возможно, это был случай из разряда «новичкам всегда везёт». В классической алхимии нарезать кое-как — оно не работало. Можно было думать, что я запредельно талантлива и любима небесами и сдам всё так, походя, но я ещё с того мира знала, что любой результат — это 1% таланта и 99% усердной работы. А в этом мире, где талантов и гениев можно продавать на распродаже три по цене одного, надеяться только на талант было глупо и смертельно опасно. Поэтому я продолжала.

Ещё одним способом отработки алхимических навыков стало взвешивание на глаз. Я таки забрала весы, заказанные ещё до того, как в городе погуляли ученики Фу Дай. Плюс у меня имелись ещё одни — из шкатулки. И поэтому я пыталась научиться брать ровно столько, сколько надо. Местную систему мер, в которой я периодически путалась, я попробовала соотнести с привычной мне метрической, но от этого стало только хуже. Но как говорится, мы не ищем лёгких путей. Мне хотелось быть как те повара, которые с закрытыми глазами могут отщипнуть от условного теста кусочек нужной граммовки. Мне нужно было уметь примерно так же, так как любой инструмент можно испортить, а себя нет.

А еще были попытки разобраться в том, что и при каких условиях считается свежим. Правда, пока только теоретические, через зазубривание. Что было особенно сложно с учётом того, что большую часть описываемых в книгах ингредиентов я в глаза не видела. Голова трещала. Иногда хотелось плюнуть и забить на всё. При этом я прекрасно понимала, что как только я остановлюсь, этот ненадежный карточный домик моего упорства начнёт разваливаться, погребенный прокрастинацией и ленью. Прямо сейчас я чувствовала себя студенткой заочного отделения, учащейся сразу на нескольких специальностях. Задача «сдай экзамен или сдохни» была даже не преувеличением. Возможно, Фу Дай сейчас ко мне и не сунется, но забывать про то, что я сделала своими врагами целую секту, уж точно не стоило.

И да, чем дольше я разбиралась с книгами, которые нашла в уже нашем доме, тем больше понимала, что они даже не университетского уровня, а уровня какой-то научно-исследовательской лаборатории. Потому что в книгах, которые мне отдал приятель Бай Шаня, для каждого ингредиента указывалось, что с ним надо делать: резать, давить, шинковать. А вот в моих нет — просто записаны рецепты, иногда с граммовками, иногда без. Развлекайтесь, как хотите. Кто бы ни был человек, который записал все эти рецепты, он однозначно был гением. Потому что у меня было серьёзное подозрение, что остальную часть «очевидной» информации, которая не вошла в книгу, он держал в голове. И если я хочу повторить эти рецепты и получить качественную пилюлю, мне придётся выяснить, что он там делал с семенами кунжута: давил или плющил? А может быть, даже шинковал? Потому что, как оказалось, некоторые алхимические инструменты настолько острые, что вполне могут при неосторожном движении или чуть более сильном надавливании разрезать доску, на которой лежат ингредиенты.

Доски, кстати, стали моим отдельным кошмаром. Деревянные, каменные, керамические, железные — нейтральные или нет, поглощающие внутреннюю ци или отторгающие её — всё требовалось учитывать. И это были только основные типы, а ещё подтипы для каждого вида ингредиентов. Я, когда наткнулась на классификацию инструментов для алхимика, в какой-то момент решила, что не так уж страшны ученики Фу Дай, как их малюют. И да, про таблицы и схемы составители книг не слышали — только текст, только хардкор! И как с плющением и давлением: были ингредиенты, которые можно резать на одном типе доски, а плющить — только на другом. А ведь это не все инструменты, которые должны быть у алхимика и которыми он должен уметь пользоваться. Так что умение нарезать корень имбиря пятнадцатью разными способами мне представлялось уже не такой большой проблемой. А вот запомнить, чем и на чём его резать, — это проблема, да.

И чем дальше, тем сильнее я ощущала себя той самой мышкой, которая кололась, плакала, но продолжала жрать кактус.

Глава 9

Я душила Бай Шаня. Без особого результата, но с огромным удовольствием.

— Ты обещал, это будет простая прогулка, так сказать, для общего развития!

— И где