Жизнь, которой не было. Том 4 - Денис Палимов

— Я понимаю, — кивнула девушка. — Хочешь лично его казнить?

Казнить… Ещё одна сложность. Что считать достаточной ошибкой, чтобы убить за неё человека? Да, он поступил как полнейший ублюдок, но будь на моем месте действительно раб, никто бы его даже не упрекнул. Я ещё понимаю вынести смертный приговор убийце или насильнику, но как быть в подобных ситуациях? Подозреваю, что в рамках этого мира, дворецкий перешёл все мыслимые границы, но в моей голове, он просто придурок, который должен получить соизмеримое наказание. А вот каким образом поставить его на место — другой разговор.

— Казнь не будет хорошим наказанием за подобную ошибку, — наконец ответил я. — Человек, что столь сильно ненавидит рабов, должен на своей шкуре испытать тоже самое. Сделайте ему магическую татуировку на лице, пусть он окажется на месте тех, кого так сильно презирал.

Мне показалось, что это будет лучшим выбором, но судя по лицу Ульсы сразу понял, что где-то ошибся. Такого шока я давненько ни у кого не наблюдал. Удивление, впрочем, продержалось на её лице недолго, после чего она кивнула.

— Вы правы. Казни недостаточно. Пусть всю оставшуюся жизнь проведёт в качестве безвольного раба без возможности взглянуть хоть кому-то в глаза.

Твою-то мать… Да не это я имел в виду, но если так интерпретировать мои слова, то смерть действительно будет милосерднее. Впрочем, почему меня должна заботить судьба человека, что так со мной обращался? Если каждый раз принимать всё близко к сердцу, то с ума сойдешь. Не моя вина, что этот дворецкий оказался ублюдком.

— А что делать с рыцарем, что ударил тебя? — прервала мои размышления Ульса.

— Ну… Он просто исполнял приказ. Накажи его как-нибудь, но не переходя границы. Урежь жалование, например. Сейчас важнее, когда я смогу вернуться домой? — спросил я, сменив неприятную тему. Ульса вновь удивилась, но никак спорить не стала.

— По поводу этого… Честно скажу — не знаю. Я обратилась к магам, но пока никто не дал ответа, как можно избавиться от татуировки не навредив носителю.

— Значит, я здесь заперт?

— Временно, — тяжело вздохнула девушка.

— Можно хотя бы сообщить моим родным, что я здесь?

— С этим тоже проблемы, — слегка нервничая сказала Ульса. — Начался учебный год, а значит торговый период окончен. Не думаю, что корабли будут прибывать на остров, а значит возможности связаться с материком не будет.

— А телепорты?

— Здесь нет ничего подобного. Сейчас остров стал закрытой зоной. До лета.

— Да как же так…

* * *

Ситуация выглядела крайне печальной. Пусть Ульса и говорила, что есть шансы на то, что маги придумают, как нейтрализовать действия татуировки, но явно и сама в это не верила.

Об уничтожении барьера и речи не шло. Как я понял, его охраняли и днём, и ночью. Даже если получится разрушить колонну, после этого нарушителя сразу же прикончат. А возможности выбраться всё равно не появится, если корабли не приплывут сюда до лета.

Ульса пообещала, что обратится к отцу сразу же, как он появится на острове. Но это будет лишь летом. А что мне делать до этого момента — непонятно.

Весь день я провёл в раздумьях. Вариантов не было, поэтому пришлось смириться с перспективой прожить на этом острове почти год.

К вечеру в поместье вернулись две младшие сестры Ульсы.

С Маритой я уже был знаком, всё-таки провели какое-то время вместе на балу, а вот с Синтэс взаимодействовал впервые. Хотя, скорее, это она наседала на меня бесконечными разговорами.

— Ничего себе, так вот как ты попал сюда. Бывают же ситуации. Не повезло, но ничего, тут довольно весело, тебе понравится. Ещё и зима довольно тёплая, и даже если выпадет снег, то не заболеешь. Можно, кстати, сходить на озеро. Ты знаешь, что на острове есть озеро? Оно не слишком глубокое, поэтому в нём очень приятно плавать. Ты умеешь плавать? Я вот неплохо умею, поэтому если что, то могу научить, — без остановки тараторила девушка.

Впервые я встретил настолько разговорчивого собеседника. Ей даже не требовалось слышать никаких ответов, она всё равно продолжала говорить, периодически постукивая своими когтями по колену. Мне кажется, ей было абсолютно всё равно из какой я семьи, общалась без всякой оглядки на статус, что меня, впрочем, крайне радовало.

А вот Марита была её полной противоположностью, потому что вообще не говорила. Если так задуматься, то я не слышал её голоса и на балу. Она просто молча стояла рядом с сестрой, иногда кивая ей в такт.

Когда наступил ужин и девочки убежали в гостиную, я спросил у Ульсы про младшую сестру.

— Марита не может говорить, — с тоской ответила она.

— Ох. Извиняюсь. Я не знал. Она совсем не похожа на глухонемую.

— Так Марита не глухая. Хорошо слышит всё вокруг, даже слишком хорошо, но вот ответить не может.

— Возможно я лезу не в своё дело, но как так получилось?

— Сложно не заметить, что мы с сёстрами отличаемся от людей. Думаю, ты прекрасно понимаешь почему. Но, наверное, странно, что мать у нас одна, а у каждой свои особенности? — задумчиво проговорила Ульса. — Так вот. Невозможно предсказать, каким образом скажется родство с нелюдем. У моих детей, скорее всего, не будет клыков, но проявится что-нибудь совсем иное. Вот Марите повезло меньше всего. Видел же, что у неё на шее чешуя? Эти изменения затронули и голосовые связки, она может кричать как птица, но разговаривать не выходит.

— А как же вы общаетесь? — поинтересовался я.

— С помощью её глаз. Когда зрачки красные, то она зла или недовольна, жёлтые — спокойна, зелёные — рада, голубые — грустная, белые — напугана, а фиолетовые — обижена.

Хм. Что-то такое происходит и с Гарфом. Неужели и у него цвет глаз зависит от настроения? Надо бы запомнить. Интересная информация. Хотя сейчас он постоянно спит, изредка глядя на всех жёлтоватыми глазами.

— Но это ведь неудобно. Нельзя понять, что именно она имеет в виду, — всё-таки возразил я.

— Лучше уж так, чем совсем ничего. Да и руки то у неё работают. Может написать что-нибудь на листке бумаги, если требуется донести что-то конкретное.

По лицу Ульсы было ясно, что пусть она и пыталась найти позитивные моменты, но