Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

вздохнул. Отношения с Людочкой Незвановой были сложными, если не сказать — катастрофическими. Медсестра вбила себе в голову, что влюблена, и теперь не давала Свистунову прохода, точнее, пользовалась его лежачим положением, и даже смены дополнительные взяла, чтобы постоянно быть на виду. Гриша уже и жену выдумал, которая его дома ждёт, и детишек вагон, но ничего не помогало, видимо, страсти разгорелись не на шутку.

— Это катастрофа, честное слово, — сказал он, — перед ребятами неудобно, на них ноль внимания, у моей койки сидит и глазищами смотрит. Если ещё на неделю останусь, женит на себе и не спросит.

— Так давно пора, — Осипов похлопал товарища по здоровому плечу, приподнялся, собираясь уходить, — остепенишься, Гриня, глядишь, человеком станешь оседлым, вон, комнату тебе дали просторную, живи с молодой женой да пацанов строгай. К тому же, при медицине всегда, если что, подлатает.

— Тут не поспоришь, положительные стороны имеются. Я бы, может, не прочь, но сами знаете, работа у нас какая, круглые сутки крутишься, и не знаешь, вернёшься домой обратно, или нет. Но не будем о грустном, Николай Филиппович, вещь интересную узнал, даже звонить хотел, да ты сам приехал. Помнишь старика, которого в цирке убили на прошлой неделе?

— Ранили, — кивнул Осипов, опускаясь обратно на табурет.

— Да, а тут он уже умер. Говорят, мальчонка подрезал. Так перед самой смертью старикан этот «Аспид» сказал.

— Откуда знаешь?

— От неё, Люси моей ненаглядной, век бы не видать, — Свистунов тяжело вздохнул, — она с бригадой выезжала на тот случай, и старика обратно везла, аккурат перед тем, как окочуриться, он водителю скорой так и сказал, мол, Аспид, а потом уже дуба дал. Доктор, которая с ними была, тоже свидетель, громко слово произнёс. Вот я и скумекал, вдруг он не просто змеюку вспомнил, а личность, нам известную.

— Кому-то ещё рассказал об этом?

— Обижаете, я язык за зубами держать умею.

— Хорошо.

— То есть, — уполномоченный нахмурился, — выходит, что старик этого шофёра Аспидом назвал? Видел его мельком, когда вас забирали, он здоровый, как цирковой борец, по приметам вроде не совпадает, хозяйка квартиры Аспида как мужчину среднего роста описывала и субтильного.

— Женщины, они что угодно сболтнут, — возразил Гриша, — может, тот посторонний, а этот самый что ни на есть. Травин Сергей Олегович, проверить не мешает.

До конца осени прошлого года первую группу МУУРа по борьбе с убийствами, вооруженными ограблениями и крупными кражами на госпредприятиях возглавлял Леонид Бахматов, который уехал в Ростов. Новый начальник, Николай Филиппович Осипов, прежде служил уполномоченным 5-го района Москвы, Баумановского. Фамилию шофёра он совершенно точно слышал, причём связана она была с убийством, раскрытым в соседнем районе, Сокольническом. Как именно отличился Травин, был ли он связан с преступниками, или с умершим, Осипов не помнил.

— Знаешь, что, ты лежи, поправляйся, а я сам разберусь, — сказал он.

— Товарищ Осипов! Николай Филиппович!

— Лежи, это приказ. Доктор Юдин, который хирург, говорит, что почти с того света тебя достали, артерия задета была, ещё немного, неловкое движение, и прорвало бы, истёк кровью. Кстати, этот водитель подозрительный тебя вовремя домчал, говорят, нёсся, словно за ним черти гнались, так что обвинять его огульно не будем, на заметку возьмём. Он ведь здесь, в больнице, работает?

— А как же, заходил ко мне, справлялся о здоровье, вот, стакан подал, — Свистунов потянулся, открыл тумбочку, — там пальцы его во всей красе, мои которые пониже. Да я понимаю, скорее всего дую на воду, мне это Травин симпатичен, смотрит открыто, говорит без запинки, меня вот спас, отличился, да и вообще какой-то слишком положительный, аж завидно. Если окажется, что не при чём, первый рад буду. Вот почему Люся на него глаз не положила? Такая бы отличная пара получилась.

Осипов покачал головой, стакан забрал, пожелал товарищу побыстрее выздороветь, и вышел, не дождавшись другого агента. По дороге он справился, как идёт операция у Клепача, потом заглянул в комнату, где, по словам санитарки, отдыхали шофера, но Сергея там не нашёл. Степенный мужчина, отложив газету, сообщил, что смена Травина начнётся только вечером, а до этого его не сыщешь, потому как не сидится молодёжи на одном месте. Кроме водителя, у уполномоченного дел хватало, о Сергее он вспомнил внезапно уже вечером — бывает такое, крутится мысль в голове, обрастает подробностями, и потом бац! выдаёт готовый результат. Сергей Травин осенью 25-го участвовал в задержании преступников, убивших учителя музыки Льва Пилявского, об этом даже в газетах писали. И вёл это дело субинспектор Панов из 30-го отделения Сокольнического района, которое территорией граничило с 37-м Баумановского.

На месте Панова не оказалось — субинспектор успел уволиться, и устроиться адвокатом, или как их теперь называли, защитником. Собственного телефона бывший сотрудник уголовного розыска не имел, Осипов оставил для него телефонограмму в суде, с наказом позвонить или объявиться как можно скорее. Больничный стакан отправился в дактилоскопическое бюро, однако уполномоченный сомневался, что отпечатки водителя на самом деле принадлежат какому-нибудь закоренелому преступнику. Стоило вызвать водителя, и допросить, вот хотя бы относительно смерти бандита Мони Кривого.

* * *

Травин о том, что его назвали Аспидом, и думать забыл. Весь понедельник он провёл в разъездах, по сравнению с предыдущим днём вызовов только прибавилось, все пять автомобилей скорой помощи курсировали по городу, подбирая едва живых, а иногда и вовсе неживых пациентов. Сергей разве что успел зайти проведать Красницкого, коллега отдыхал после операции бледный, как смерть, и едва говорил. Врач успокоил, сказал, что жить будет, только произнёс он это как-то неуверенно, добавив, что желудочные болезни лечатся долго, и лежать Красницкому предстоит месяц, а работать — не раньше, чем через три.

Свистунова молодой человек увидел случайно, через открытую дверь больничной палаты, Гриша был хоть и слаб, но бодр и весел, шутил, спрашивал Травина, как тот не сдрейфил, когда на него неслись чудища со светящимися рожами, подтрунивал над своими товарищами, лежащими тут же, и вообще, впечатления умирающего не производил. Разве что вставать не мог, Сергею пришлось принести ему стакан с компотом, и передать свежие газеты. Долго у агента угро Травин не задержался, пришла Люся Незванова, и его прогнала, заявив, что сама может за больным поухаживать.

— Прилипла к нему, как банный лист, — сказал Сергею товарищ Гриши, выйдя в коридор покурить, — прямо смотреть завидно, а человек своего счастья не понимает. Такая девушка, вот слово скажет, я бы женился не раздумывая. Так ты тот водитель, что нас домчал? Помню, нёсся как на пожар, я двумя руками держался, вот если бы в Бога