Снежный Декабрь - Лиана Аманик

Алёна простонала и потёрлась об меня промежностью, которая пылает в ней сейчас. И я забыл обо всём: о долге, о силе, которую нужно разделить, о Тьме, подступающей к нашему миру. Только она, моя истинная, моя судьба!

Мы оказались в комнате по внутреннему навигатору. И только нетерпеливый зверь порыкивает на меня, чтобы не смел обидеть!

Опустил Алёну на кровать, и мои руки начали исследовать то, что глаза уже знают наизусть, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Тепло её кожи, дрожь, пробегающую по спине от моих прикосновений, тихий стон, срывающийся с её сладких губ, а ещё — пробивающие нотки страха.

— Декабрь… — выдохнула она, прерывая поцелуй, но не отстраняясь. — Я…

— Я знаю, — перебил краснеющую до кончиков ушей Алёну, улавливая на том самом уровне, который вибрирует сейчас нитями энергии между нами, что хочет сказать моя истинная. — Я знаю, что ты девственница. Я… покажу тебе, как умеет любить берендей, Алёна. И никогда не оставлю.

Алёна задрожала ещё сильнее и опустила руки вниз, где на мне ещё была хлипкая преграда в виде штанов. Она пробежала пальчиками по возбуждённой плоти, и я снова накрыл её губы своими с утробным рыком!

Время потеряло значение. Время будто остановилось. Ничего не осталось в этом мире, кроме нас. И с каждым её прикосновением будто какая‑то грань бытия надрывается, открывая нам дверь туда, где нет ничего, кроме света и… нас!

Остатки одежды, что ещё были на нас, исчезают с такой скоростью, что можно позавидовать.

Ничего не важно! Ни комната, которая завалена записями и знаниями, что не могут вместиться в нас! Ни то, что этого ничего уже может не быть через три дня! Всё неважно! Только она, только моя!

Я целую её шею, плечи, ключицы, оставляя на коже заметные следы, которые тут же покрываю новыми поцелуями. Я вижу царапины на коже Алёны, но вместо боли чувствую только огненное желание.

Алёна выгибается навстречу мне, царапая спину, оставляя огненные следы. Каждый её вздох, каждое движение отзывается во мне волной нестерпимого желания.

— Ты моя, — прошептал я, глядя в её затуманенные страстью глаза. — Только моя! Будет немного больно, — выдыхаю ей в губы.

— Твоя. Навсегда! — кивает Алёна и, прижимаясь ко мне всем телом, кусает за губу так, что я чувствую, как моя кровь брызжет ей в рот.

Победный рёв зверя вырывается из груди, а я подхватываю Алёну поперёк, прижав к себе, и вхожу в неё одним толчком, разрывая преграду между нами!

Крик Алёны разрывает меня на части, заставляя замереть, но вместе с ним я чувствую только кровь! Её. Мою. Нашу!

— Прости, — выдыхаю в искусанные губы и слизываю слезинку, что скатывается по щеке.

И только почувствовав, что Алёна начала расслабляться, делаю первый толчок.

— Декабрь! — срывается с её губ мольбой, только подстёгивая меня.

Мой зверь срывает все предохранители. И пускай телом я всё тот же Кирилл Декабрь, сознание пленил этот мохнатый гад и не подпускает меня! Я чувствую Алёну! Облизываю, целую, прикусываю, сжимаю в руках, клеймя и оставляя на ней всё больше своих следов!

Я слышу, что ей больно, но могу только ускориться! И как только прихожу к финалу, понимаю, что не имею права проиграть! Только Алёна теперь имеет приоритет перед всем! Даже перед миром!

Выхожу из Алёны, но не отпускаю. Медленно продолжаю ласкать каждую клеточку её тела. Слышу, как она дрожит, и понимаю, что она так и не смогла расслабиться и получить наслаждение.

— Кирилл, — всхлипывает Алёна, когда я опускаюсь поцелуями на её живот, — что ты…

— Тише, — шепчу я и подхватываю её ноги под колени. — У тебя кровь, моя супруга. И я сейчас буду тебя исцелять.

Есть и такая способность у берендеев. Мы не только оборотни и маги. Мы можем исцелять, делясь своей силой, только через кровь.

Выпускаю сильнее клыки, прикусываю бедро, всасываю в себя её кровь, а потом опускаюсь между ног самой желанной женщины во вселенной и провожу языком по губкам.

— Кирилл! — взвизгивает Алёна, выгибаясь в пояснице, но я успеваю прижать её к кровати.

Ударяю по воспалённой плоти языком и чувствую, как Алёна наполняется энергией! Ещё один щелчок и с наслаждением прохожусь языком по всей плоти, слизывая капельки крови.

— Мамочки! — ещё раз вскрикивает Алёна.

Прокусываю свой палец до крови и аккуратно ввожу в Алёну, наслаждаясь её внутренним грудным стоном. Я чувствую, как моя кровь проникает в Алёну, как смешивается с раной, которую я ей и сделал. И ещё раз прохожусь языком по её плоти.

Я хочу, чтобы она тоже испытала наслаждение! И мне важно, чтобы она сейчас…

— Кирилл… что… происходит? — начинает дрожать Алёна, а я улавливаю, что что‑то в ней меняется.

Причём прямо сейчас, именно в этот момент, когда она подходит к оргазму. Я улавливаю колебания, которые… не должны происходить от секса!

Но я так и не могу унять своего зверя, который не унимается. Мой зверь отправляет меня на задворки, заставляя только наблюдать, как доходит до финала Алёна и как разрываются лампочки по всему дому от её крика!

Накрываю её тело своим, чтобы не ранило осколками, а за окном отчётливо слышно, как взвыла Тьма и сам лес задрожал от ненависти и надвигающейся бури!

Глава 20

Глава 20

***

Открываю глаза и тут же резко зажмуриваюсь. Свет режет, будто раскалённые иглы, пронзая веки. В висках стучит, а в голове хаос из обрывков снов и реальности. Что это за звуки?..

Прислушиваюсь, и мир вдруг взрывается тысячей новых ощущений. Слышу, как вскипает чайник — его свист прорезает тишину, как нож. Как ритмично цокает лезвие по деревянной доске — кто‑то режет мясо. А ещё… ещё я различаю, как хрустит снег под лапами зайца! Зайца?!

Резко сажусь на кровати, сердце колотится как безумное. Оглядываюсь, пытаясь осознать, где я и что со мной. Тело будто не моё — каждое движение отдаётся странной, тягучей волной где‑то в глубине.

— Она ещё спит! — голос Кирилла врезается в сознание, резкий, напряжённый, предупреждающий. Он звучит так близко, будто шепчет прямо в ухо.

— Да что происходит?! — вскрикиваю я, вскакивая с кровати. Глаза лихорадочно шарят по комнате, пытаясь найти хоть какую‑то опору в