Снежный Декабрь - Лиана Аманик

— Даже не знаю, — ответил Кирилл наконец, только его голос резко стал настолько низким, что тёплым рокотом разлился по комнате. — Сейчас он уже точно не помогает.

Он замолчал, а я… забыла, как дышать. В нынешних обстоятельствах я должна думать только о том, как помочь тем, кто уже много лет ведёт самую коварную войну с тьмой. А я… Я смотрю на мужчину, который мой истинный, хотя я так толком и не поняла ещё, что это означает, и понимаю, что хочу, чтобы он дотронулся до меня. Чтобы он прижал меня к себе и… поцеловал.

— Спроси у меня что‑нибудь, — голос Кирилла стал ещё глуше, и я заметила, как он сжал свою кружку. — Дай мне возможность занять мысли не только тобой.

— А это так плохо, что твои мысли заняты мной? — вырвалось у меня само собой, а ещё я внутренне запищала от какого‑то дикого восторга.

— Алёна, — умоляюще простонал Кирилл и резко поднялся с дивана.

Я поняла, что он сейчас уйдёт, а я не хочу!

Мы с ним три дня зарываемся в куче книг и записей — старых и новых, догадок и легенд. А поговорить так и не смогли толком!

— Не уходи! — слишком громко крикнула я и подскочила с дивана. — Я… Я хочу спросить, что же это такое — истинность? — задала я вопрос в напряжённую спину Декабря. — И ещё — что означает «разделить силу». Я ничего не нашла по этому поводу в записях. Но чувствую… — я снова запнулась, когда Кирилл развернулся ко мне лицом, и на его лице отразился такой гремучий коктейль эмоций, что мне стало страшно. — Чувствую, что ты знаешь, — прошептала последнее.

Декабрь замер, как и я, а потом в одно мгновение оказался рядом со мной, обхватил за талию одной рукой, а второй — за шею и вжал в себя с протяжным стоном.

— Ты не готова, — его голос больше напомнил сейчас рык раненого зверя, который сражается с собственной слабостью.

Но его руки, которые прижимают сейчас меня к горячему телу, его дыхание, которое щекочет губы, его сердце, что грохочет мне в руку, кричат мне совершенно о другом — и от этого я сама начинаю пылать.

— Ты не отвечаешь на мои вопросы, — прошептала я умоляюще. — Я просто хочу понять… почувствовать, — выдохнула и увидела, как Кирилл смотрит на мои губы.

Набрала в грудь побольше воздуха и, краснея до кончиков ушей, решила, что сейчас я попрошу этого успокоившегося мужчину поцеловать меня. Но я только успела рот открыть, как Декабрь с оглушительным рыком впился в мои губы.

А может, это и не он зарычал. Но кто же его поймёт, если даже за окном стих ветер и сама планета остановилась на мгновение от соприкосновения наших тел!

Глава 18

Глава 18

***

Успокаивающий чай? Нет, не слышал! И зверюга под кожей только довольно оскалился и заурчал, как котяра, ощущая в своих лапах самую желанную, невероятно манящую, притягательную женщину на всём белом свете.

Хотя сейчас я должен сказать: мне абсолютно насрать, какой будет этот мир! Пусть хоть тьма его сожрёт, но Алёну не отдам! Её тело в моих руках, как дар той самой Зары! Семечко любви, которое разрывает уже меня своим молодым стеблем!

Вот знал же, что нужно держать себя в руках рядом с Алёной, пока не найду способ, как разделить силу, но ничего не выходит! Она уходит спать в комнату, а я сижу по полночи под её дверью и слушаю, как она дышит во сне, как вертится на кровати или тяжело вздыхает, когда входит вечером в комнату и прижимается к двери спиной.

Ухожу бродить медведем по округе, проверяя тропы, стараясь начать думать здраво, но в облике моего зверя становится всё сложнее удерживать себя подальше от Алёны.

И вот сейчас… Мир? За стенами этого дома? Да пусть он там и остаётся!

Я замер, чувствуя, как и я, и зверюга — рвёмся от эмоций, и всё внутри кричит от близости Алёны. Её мягкие, тёплые, чуть приоткрытые губы сводят с ума. Хочется поглотить её целиком, раствориться в ней, забыть обо всём, что ждёт нас впереди. Хочу показать ей свой мир, ответить на все вопросы, которые она задаёт.

Алёна кладёт свои ручки мне на плечи и одной, несмело, зарывается в волосы на макушке! Это нокаут!

Подхватываю её под попу второй рукой и укладываю на диван, нависая сверху. Я не могу оторваться от её губ, и всё, что происходит сейчас с нами — это просто безумие!

Я слышу, как зверюга прислушивается к каждой эмоции Алёны, как довольно мурлычет от того, что наша пара уже пахнет самым сладким возбуждением в поднебесном мире!

Григорий сказал, что нет способа, как разделить силу. Точнее, нет инструкции с чёткими действиями. Это только между двумя может быть! Лишь одно желание на двоих поможет понять, что делать!

И тут — тихий, протяжный стон Алёны, как только мои клыки слегка проходятся по шее в том самом месте, где самая тонкая кожа и самый сильный запах!

Вздрагиваю и понимаю, что нужно тормозить! Да только куда? На мне уже нет ни рубашки, ни футболки, а на Алёне сверху остался только тонкий бюстгальтер!

Отрываюсь от её тела, тяжело дыша, а в глазах Алёны горит огонь, на щеках — румянец, дыхание вырывается рваными всхлипами. И самое странное — я вижу в её зрачках своё отражение! Там, в самой глубине её невероятных глаз!

Алёна потянулась ко мне снова… А я вскочил с дивана.

Медведь в груди взревел так, будто я его не кормил год! Но нет! Не сейчас! Я же даже не знаю, что нас ждёт дальше! Нельзя допустить того… А чего?

— Нельзя, — голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. — Не сейчас. Ты не готова, Алёна, — повторяю я и с невероятной силой заставляю себя отойти от неё.

— А ты уверен сейчас? — прошептала она, и в этом простом вопросе было столько боли и злости, что я замер, а вот медведь довольно оскалился. — Ты уверен, что это именно я не готова? — повторила уже более уверенно Алёна и тоже поднялась с дивана.

Нужно что‑то сказать