Охотник - Данил Коган

— Да вот мы недавно сидели в их временном лагере. Лично я ничего особенного не заметил.

— Это другое, Илья. Я имею в виду места, где побывала поисковая партия. Иногда по следам разведки можно приблизительно понять, что искали. Место геологической разведки и археологической будет выглядеть по-разному. А там уже, используя знания аборигенов, мы сможем довольно точно определить диапазон таинственного ресурса X, который ищут цверги.

— Я вообще собирался завтра снова на пирамиду пойти.

— Это зиккурат. Хм, простите. Умничаю.

— Да нет, поправляйте, я-то в теме не секу. Значит, на зиккурат. Храм этот, короче. Тянет меня туда. Но можно и по местам раскопок пробежаться. Попрошу Морта и Шайю их поискать. И посмотрим.

— Насчёт этого зиккурата вы, скорее всего, правы. Стоит, конечно, опросить оставшихся в Рубежном соотечественников, но думаю, все они появились именно в этом районе. А значит, есть некий фактор, который притягивает порталы с Земли непосредственно в это место. Кроме того, позволю себе заметить, что это здание, скорее всего, не храм. Я, конечно, очень бегло осмотрел роспись на первом уровне, но она не характерна для храма. Сама фреска, как и архитектура строения, очень похожа на что-то из шумерского периода. Или вавилонского — я не настолько хорошо разбираюсь, чтобы сходу увидеть различия. Да, чувствуется что-то чуждое во всём этом, что-то не из нашего мира. И в то же время сходство очень сильное. Это должно что-то значить, Илья.

Нет, Проф мне реально нравится. Чую, польза от него точно будет. Вон как всё разложил, и это всего за день. А ещё, если честно, я ужасно соскучился по русской речи и людям из своего мира. Ингвар не в счёт — он совершенно «отуземился». С зеками я общался в основном языком пинков.

Я ещё немного поболтал с профессором и отправился спать. Пока идёт гон, будем по руинам шарить. Благо твари «приезжие» от развалин шарахаются. Кто ищет, тот всегда найдет, как пели в одной старой песне.

Глава 9

Будет тебе белка будет и свисток

«Ладно, ладно, детки, дайте только срок, будет вам и белка, будет и свисток!» — напевал я, отправляясь на утреннюю разминку.

Чёрт его знает, из каких глубин подсознания вынырнули эти строки, но источник почти наверняка — мама. Вернее, Елена Сергеевна. Пока я был мелким, мне было велено называть её Еленой. А, будучи уже в сознательном возрасте, после скандала, связанного с тем, что я «позорю приличную семью своими рукомашествами и дрыгоножествами», я начал называть её по имени-отчеству. Она обожала цитировать всякую чепуху из своих любимых поэтов Серебряного века, а также являлась просто кладезем всякого рода присказок и поговорок.

Впрочем, вспоминать семью я себе сразу же запретил. Хоть и думал, что у отца всё должно быть в порядке, но тревога за него и сестру нет-нет да и подкатывала, забивая горло неприятным ёршистым комком.

После разминки меня снова час гонял Шор. И впервые за всё время здесь я задел его краем тренировочной палки. Прогресс! Так скоро, глядишь, синяки после тренировки перестанут появляться. На самом деле у Шора был потрясающий контроль удара — он останавливал свой деревянный меч в моём теле, полностью гася инерцию. Так что синяков не было, а вот гордость моя от каждого его спокойного «убит» истекала кровью.

На завтрак снова была каша со змеёй. Надо нормальных продуктов в поселке прикупить.

Уголовников наших развязали, дали размяться, оправиться и тоже накормили. Я поручил их Шору и Шайе.

— Так, граждане тунеядцы, алкоголики, — обратился я к уголовникам, когда все начали готовиться к выходу. — Придётся поработать.

— С херали загуляли… — начал самый нервный «лысый», но, получив профилактическую зуботычину, заткнулся.

— Расклад простой. Либо вы делаете то, что я вам говорю. Либо идёте тёмным лесом, ленинским курсом. Вот этим вот лесом, — я ткнул рукой в редколесье, окружавшее нашу поляну. — Малейшее неповиновение, взбрык с вашей стороны — и вы свободны, как ветер. Я даже вам направление до поселка укажу. Возиться с вами, кормить, не давать вас в рабство обратить или сожрать местному зверью я буду только в случае полного и безоговорочного послушания. Нет — так нет. Вон дом, вон порог.

— Вообще-то мы мужчины, э! Можем сами за себя постоять, брат. Оружие только дай.

— Ты меня за идиота-то не держи, борода. Оружие вы себе легко сделаете из веток — вон их сколько растёт. Как только покинете лагерь. Здесь вам в руки ничего, кроме лома, никто не доверит. Да, если уходите, встречу в лесу или развалинах недалеко от стоянки — башку снесу даже не спрашивая, что вы здесь делаете. И любой член команды поступит так же. Это понятно? Уходите в сторону поселка и идите, пока не выйдете к ограде или вас не сожрут. Я спросил: ясно вам, шакалье?

— Да ясно, начальник, — отозвался «разрисованный». — Че здесь не понять? То есть мы прям щас уйти можем?

— Я так и сказал. Валите в сторону поселка. Он там, — я махнул рукой в сторону холмистой равнины, на которой расположилось Рубежное. — Километров двадцать, двадцать пять.

— Нет, так не пойдет. Мы пока останемся, брат. Если здесь, — кавказец кивнул на череп змеи, — такие хычники водятся, шансов дойти нет, э.

— Не брат я тебе, гнида. Если думаешь, я забуду, как ты вчера на спусковой крючок жал, как только меня увидел, — так не забуду. Тогда ноги в руки. Ингвар!

— Чего орёшь, паря, укуси меня червяк.

— Давай отойдём, — когда мы удалились на достаточное расстояние, чтобы уголовники нас не слышали, я спросил: — Ты сможешь принести вещи на придурков из тайника, где мы шмотки с «Черепов» спрятали? А то в труселях и майках они мне, пожалуй, наработают. Я хочу им поручить камни таскать с пирамиды, чтобы там хоть как-то ходить можно было. Желательно всё же их приодеть и какие-никакие перчатки сообразить.

— Хм. Не вопрос, паря. Сгоняю. Если прямо сейчас выйти, к вечерним теням обернусь. Но ты точно хочешь с ними возиться? Их же можно прямо здесь прикопать недалеко. Нет у меня к ним доверия.

— Слушай, они хоть и поганые, а всё же люди. Просто так их казнить… Нет, я пока не настолько ещё пропитался местным колоритом. Плюс я не хочу таскать камни. Ты хочешь? — Ингвар покачал головой. — Вот! И ты не