Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

Весь день слоганы лезли отовсюду. Чужие слова расползались по городу.

Покупать щиты в ответ глупо. Кричать громче того, у кого печатный станок, затея безнадёжная. Против крика работает не крик, а событие. То, о чём газеты напишут бесплатно, потому что не написать не смогут.

Идея пришла из прошлой жизни. Один герой старых комиксов прилетал на зов города по световому знаку в облаках. Знак этот помнили даже те, кто ни одного выпуска комика в руках не держал.

Я вызвал Рафаэля.

— У нас есть мощные проекторы? Чтобы свет достигал облаков и читались буквы.

Инженер поскрёб шрам на щеке, прикидывая.

— Нужны лазерные, в шоу такие часто используются, искать?

— Действуй. — я повернулся к секретарше, — Ева, найди крышу повыше в деловом квартале и договорись об аренде.

— Ограбление? — с надеждой уточнила она.

— Лучше. Маркетинг.

Проекторы Рафаэль собрал быстро. Установку подняли на крышу, зачехлили брезентом и оставили под присмотром одному охраннику. Небо, как назло, стояло чистое.

* * *

Раут в родовом особняке сделали через два дня после старта рекламной кампании Семвика.

Тайрон решил закрепить успех приёмом для своих: акционеры «Периодики», пара банкиров, нужные люди из прессы, и близкие друзья.

Элеонора нашла мужа в кругу акционеров.

— Позови Виктора, — она аккуратно взяла его за локоть и отвела в сторону. — Он тоже семья.

Возражение уже просилось наружу, но жена смотрела спокойно и уходить не собиралась.

— Хорошо, — выдержав паузу, согласился он. — Только не жди, что я стану обнимать его у входа.

— От тебя и рукопожатия хватит, — Элеонора поцеловала мужа в щеку и растворилась в толпе.

* * *

Мне позвонили с семейного дома, пригласив на вечерний раут, уточнив, что моя мать очень настаивает на моем приезже.

Отказать Элеоноре я не смог.

Прыгнув в арендованную машину с Хавьером, мы через час доехали до моего дома.

Задний двор особняка преобразился. Между старыми платанами протянули гирлянды, под ними расставили столы с белыми скатертями, а в углу двора струнный квартет наигрывал что-то лёгкое. Официанты мельтешили в толпе с подносами.

Отец буквально светился от радости.

Он переходил от одной группы к другой, пожимал руки, и смеялся. Тост он произнёс короткий, но ёмкий: двести тысяч новых пользователей за два дня, страна готова к переменам, а значит, и телефон, который выйдет осенью, ждёт та же судьба. Акционеры аплодировали так, будто дивиденды уже поступили на их счета.

Меня Тайрон встретил рукопожатием и дежурной улыбкой. Мать расцеловала в обе щеки и потащила по гостям.

Ближе к десерту я оказался в кружке знакомых, у фонтана. Тайрон, Джозеф, Карла под руку с Габриэлем. Магнат ограничился кивком, наш телефонный разговор оставил сильный осадок, но лицо надо было держать. Зато Карла выглядела живее, чем на семейном ужине: в глазах появился блеск, и держалась она уже без прежнего напряжения.

Первым не удержался Джозеф.

— Ну как твои дела, братец? — он покачивался с носка на пятку, сияя не хуже отца.

— Потихоньку, — скромно ответил я.

— Потихоньку, — хмыкнул Джозеф. — Ничего, не всем же двигать страну. Кому-то надо и потихоньку.

Карла спрятала улыбку за бокалом. Я спорить не стал. Пусть купается, вечер его семьи, его праздник.

Порыв ветра прошёлся по двору, сорвал со столов салфетки и уложил пламя свечей набок. Со стороны моря наползала темень, глотая звёзды одну за другой. Официанты подхватили подносы, и гости неспешной рекой потянулись в дом, обсуждая на ходу испорченную погоду.

Я же в дом не пошёл.

Поднялся на второй этаж и вышел в открытый эркер, нависавший над опустевшим двором. Ветер здесь гулял свободнее, и раскачивал гирлянды.

Запускать что-либо сегодня я не планировал. Но ещё при монтаже распорядился ждать погоды: появятся низкие тучи, включать сразу, хоть в полночь. И сейчас, глядя, как фронт наваливается на город, я мысленно отсчитывал минуты до того, как Рафаель делает последние манипуляции.

Совпадение обещало выйти красивым.

— Прячешься?

Тайрон встал рядом, к балюстраде, с бокалом в руке. Под нами прислуга торопливо убирала столы.

— Дышу. У тебя душно от успеха.

Он усмехнулся и несколько секунд разглядывал меня, словно прицениваясь.

— Переходи ко мне, сын, — без разгона начал отец. — Ты сделал больше, чем я ожидал, признаю. Но итог известен нам обоим. У меня деньги, каналы, и люди. У тебя горстка энтузиастов и завод в гетто. Зачем сопротивляться неизбежному? — он помолчал и добавил более мягким, искренним тоном: — Мы же семья.

— Зачем ты выкупил кристаллическую фракцию? — вопросом на предложение отозвался я.

Отработанный прах кристаллов, сырьё наших батарей, на днях пропал с рынка. Все крупные поставщики сослались на долгосрочный контракт с одним покупателем, и гадать кто это, было бессмысленно. Мария уже третий час обзванивала мелких переработчиков.

— Просто бизнес, ничего личного, — Тайрон улыбнулся уголками губ.

— Я предупреждал тебя. Последствия неизбежны.

Он отпил из бокала и повернулся ко мне всем корпусом.

— Дам тебе совет, хотя сейчас ты его не поймёшь. Семья это главное, что есть у человека. Его прошлое, его будущее и его настоящее. Всё зашло слишком далеко, сын. Оглянись. Я делаю всё ради семьи.

— Ты делаешь всё ради себя, — я поставил бокал на балюстраду. — И у меня найдется совет. Кто сеет ветер, пожнет бурю.

Гром грянул, будто наверху сидел суфлёр с моим экземпляром сценария. Раскат прокатился над крышами и заглох где-то за Верхним городом.

Тайрон машинально поднял голову. Я тоже.

Над деловым кварталом разгорались буквы высотой с дом:

«Вида. Действительно высокие технологии».

Тайрон смотрел в небо и молчал. Впервые на моей памяти ему нечего было ответить.

Глава 8

Катрин на приём не пришла. Решила отдохнуть. Болезнь это или банальное нежелание участвовать в параде лицемерия, я не уточнял.

Возможно, ей действительно требовалось время, чтобы прийти в себя. Последние дни выдались слишком насыщенными даже для меня, а Катрин, при всей своей внешней холодности, не была сделана из железа. Впрочем, её отсутствие почти никто не заметил. Приём жил своей жизнью: музыка, приглушённый звон бокалов, натянутые улыбки и разговоры.

Габриэль с дочерью и женой мероприятие посетили. Мимо меня не прошли.

Я заметил их ещё издалека. Габриэль нейтрально поприветствовал меня и пожал руку. Рукопожатие вышло крепким, сухим и подчёркнуто коротким. Симона лишь слабо улыбнулась — одними губами, сохранив во взгляде осторожность.

Карла смотрела то на меня, то на отца.

Сама девушка выглядела уже лучше. Отошла после трагедии и снова наполнилась жизнью. Исчезла болезненная бледность, взгляд стал яснее, а в