Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

— Нам надо поговорить, я не займу много времени, — попросил я, обращаясь к Карле.

Взгляд Габриэля ощущался как нечто холодное.

— О чём? — спросила Карла.

— Наедине, — уточнил я.

— Можешь говорить, думаю, всем интересно, — не согласилась Карла.

— Дочь, это плохая идея, — попытался остановить Карлу отец.

— Нет-нет, пусть скажет, — обвила локоть матери Карла, продолжая смотреть мне в глаза. — И с кем ты на самом деле хочешь поговорить, с моими родителями или со мной?

— При чём здесь твои родители? — недоумённо поднял брови я.

— Вы обсуждали меня, почему же не хотите сделать это снова? — Карла блеснула глазами. — Виктор, я правда не думала, что ты расскажешь про случившееся. Я могу всё понять: твою отстранённость и занятость, но поступать так, как ты поступил, — это подло.

Её голос не дрогнул, но за спокойствием чувствовалась накопившаяся обида. Карла явно готовилась к этому разговору. Возможно, несколько раз прокручивала его в голове, подбирая слова и представляя мои ответы.

— О чём ты? — спросил я.

Габриэль явно занервничал.

— Не делай вид, будто не понимаешь, ты гораздо умнее, иначе бы я… — она сбилась, на мгновение прикусив губу. — Папа отправляет меня в Веласкес до конца лета, мне постоянно подсовывают психологов, у мамы случился приступ астмы, а папа взял отпуск и пытается стричь газон, хоть и не знает, как заводится газонокосилка… Однажды утром я видела, как он ходит у моих окон туда-сюда с выключенной машинкой. Я именно этого и хотела избежать, поэтому не стоило рассказывать им о случившемся.

На последних словах Карла перевела взгляд на отца. Тот сохранил серьёзное выражение лица, однако история с газонокосилкой явно задела его достоинство.

Симона опустила глаза, скрывая слабую улыбку.

— Я… — наши с Габриэлем глаза встретились, и закончил я не так, как планировал: — .. прошу прощения…

В его взгляде мелькнула благодарность.

— За что? — уточнила девушка.

— За то, что рассказал твоим родителям о похищении, — склонил голову я.

Ложь вышла убедительной. Возможно, потому что я даже не пытался оправдываться.

— Не за это надо просить прощения, — сказала Карла. — Идём, пап, мам.

Она повернулась и пошла прочь, увлекая родителей за собой. Лёгкая ткань платья качнулась вокруг ног, каблуки отстучали по каменному полу несколько резких ударов.

Спросить, за что именно, я банально не успел.

* * *

— Не понимаю, как он мог! — говорила матери Карла.

Они отошли достаточно далеко от основной толпы. Музыка здесь звучала тише, а голоса гостей сливались в неразборчивый гул.

— Не вини его, — мягко попросил Габриэль. — Он хотел как лучше.

— Мы договорились, слово надо держать, — аргументировала Карла.

— Часто люди поступают так, как считают нужным, если дело касается тех, кто им небезразличен, — мудро заметил отец.

Карла бросила на него подозрительный взгляд, будто пыталась понять, защищает ли он Виктора или осторожно оправдывает самого себя.

— И он даже не извинился за то, что оставил меня одну, — Карла встала у стола с закусками и засунула в рот целую профитролину. — Дуфак!

Возмущение, произнесённое с набитым ртом, прозвучало не так грозно, как ей, вероятно, хотелось. Симона аккуратно поправила салфетку возле блюда и посмотрела на дочь с материнской снисходительностью.

— Он не прав, но он мужчина, — логично заметила Симона.

— Мужчина — это повод не извиняться? — скептически спросила Карла, прожевав пирожное.

— Мужчина — это диагноз, — со вздохом ответила Симона. — Он мог попросту не понять, что сделал не так. Но я рада, что теперь мы можем поговорить. Габи, мы посекретничаем, оставишь нас?

— Конечно, — с облегчением ответил отец.

Он даже не попытался скрыть, насколько рад возможности покинуть опасную территорию женского разговора. Поправил пиджак, коротко коснулся плеча дочери и направился обратно к гостям.

Симона была мудра, и Габриэль доверял ей. Он мог защищать дочь, мог пытаться решить проблему деньгами, связями или угрозами, но прекрасно понимал: разобраться в том, что творится у Карлы внутри, сможет только её мать.

Женщины ушли, покинули дом и вышли на задний двор, где понемногу собирался дождь.

Воздух сделался влажным и тяжёлым. Ветер шевелил листву и приносил запах мокрой земли, хотя первые капли ещё не упали. Над крышами сгущались тучи, медленно закрывая остатки звездного неба, где-то далеко разносились раскаты грома, небо изредко полосовали ослепительные далекие вспышки.

— Смотри, — указала пальцем в небо Карла и заливисто рассмеялась. — Даже не буду гадать, кто это придумал.

Она смотрела на надпись.

Высоко над городом светилась надпись.

«Вида. Действительно высокие технологии».

На фоне тёмных облаков надпись выглядела особенно ярко, словно кто-то решил бросить вызов самому небу.

— Забавно, — улыбнулась Симона.

Они прошли в беседку.

Карла провела ладонью по скамье, стряхнула пыль и села, подобрав край платья.

Симона затаила дыхание. Они не говорили о случившемся. Всё, что она знала, — сам факт похищения и ужас, испытанный дочерью. Психолог вовремя осветил инцидент, однако в подробности не вдавался. Возможно, посчитал, что Карла должна сама решить, когда и сколько рассказывать семье.

Симона старалась не давить. Не задавала прямых вопросов, не следила за каждым движением дочери и останавливала Габриэля, когда его забота начинала напоминать осаду. Но незнание разъедало изнутри. Она представляла худшее, а воображение матери почти всегда оказывалось страшнее правды.

— Расскажи мне, милая, — ласково попросила Симона, когда они сели.

Карла несколько секунд молчала, наблюдая, как ветер гоняет по дорожке мелкие листья.

— Меня похитили прямо из уборной, — проворчала она. — Они не трогали меня, не стали делать… ничего. Приняли за помощницу Виктора, Марию. Привели в какой-то клуб, ждали Виктора, он должен был что-то им дать.

Говорила она нарочито буднично, будто рассказывала о неприятной поездке или испорченном вечере. Однако пальцы, лежавшие на коленях, снова сжались.

— Как долго ты там была?

— Час, может, чуть больше, — задумавшись, ответила Карла. — Потом что-то случилось. Много шума в коридоре. А потом появился Виктор.

При воспоминании о нём выражение её лица изменилось. Стало мягче. Эти симптомы Симона знала, хорошо знала. Древняя болезнь.

— Страшно было? — на глазах Симоны появилась влага.

Она старалась держаться, чтобы не испугать дочь собственной реакцией, но сердце уже сжалось. Целый час её девочка находилась неизвестно где, среди опасных людей, а она в это время жила обычной жизнью и даже не подозревала, что происходит.

— Не-а, — ответила дочь. — Страшно было потом. Когда я видела тех людей, которых держали в клубе. И тот взгляд Виктора…

Карла замолчала, словно снова увидела перед собой тёмный коридор, вооружённых людей и чужие лица.

Этих подробностей Симона не знала.

— Они переглянулись с тем солдатом, он явно чего-то