Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

— Не сегодня.

Интуиция подсказывала, что лучше не спорить с ним сегодня. Видимо, его встреча с инквизитором прошла не так успешно, как я предположила.

Ух, как и Виола, вёл меня в сторону леса, а не дороги. Отлично. Будет возможность запомнить этот путь. В следующий раз доберусь быстрее. Единственное, в отличие от моей ученицы, он обошёл стороной порт.

Когда мы дошли до опушки, Ух резко остановился и протянул мне деньги.

— Нет, — сразу сказала я.

Но Виола вышла вперёд и взяла протянутый мешочек. Я повернулась к ней.

— Не надо.

— Тебе, может, и не надо, — спокойно ответила она. — А для монастыря — помощь.

Посмотрела на неё и… не стала спорить. Я сегодня вообще на удивление податливая. Ух кивнул ей, жестом прося отойти. Она без слов повиновалась. Я же скрестила руки на груди.

— Что не так?

— Больше не приходи в наш квартал, ведьма, — огорошил преступник.

— Что?

— С сегодняшнего дня ты не под защитой Уха. Я вернул долг.

Я шагнула к нему.

— А как же мои пациенты?

— Выживут.

Я вскинула голову и произнесла привычное:

— Я не брошу своих пациентов.

Он долго смотрел на меня, но, не выдержав взгляда, отвернулся.

— Твоих пациентов здесь больше нет. Толстый Ух всё сказал.

Он развернулся и пошёл прочь.

— Я всё равно приду! — крикнула я ему вслед. — Через шесть недель! Мне нужно проверить ногу Элтрана!

На этой фразе Толстый Ух остановился, медленно повернулся и произнёс то, что заставило вскрикнуть Виолу:

— Лев вернулся. Если ты появишься здесь… я не смогу тебя защитить.

Я скрестила руки на груди. Вот, значит, как. А чего я, собственно говоря, ждала? Правильно — ничего. Никогда не была баловнем судьбы, нечего и начинать.

По крайней мере, у меня есть сроки. Шесть недель, чтобы передать все знания, которые могут помочь Виоле стать первым настоящим врачом. А пока дел и в других частях города навалом. Да и наш госпиталь-монастырь нуждается в помощниках.

Я выдохнула и обернулась к ученице.

— Пойдём, у нас очень много дел.

Глава 21

Прошло чуть больше трёх недель с тех пор, как я перестала ходить в Восточный квартал. Я не любила перемены, поэтому довольно болезненно перенесла смену привычного уклада. Тем более, бросать пациентов неприемлемо для любого уважающего себя врача. Руки по вечерам чесались от желания взять сумку и пойти туда, где меня ждали. Но я нашла способ заполнить образовавшуюся пустоту обучением Виолы.

Если честно, я даже представить не могла, что девушка окажется такой хваткой.

Начинали мы с самого простого. Я учила её правильно мыть руки перед каждым осмотром. Удивительным открытием может стать привычное мытьё, если вместо полоскания делать это как полагается. Не просто ополоснуть, а именно мыть, с мылом, тщательно, уделяя внимание каждому пальцу. Объясняла, что грязные руки убивают не хуже ножа.

Сначала она делала это по указанию. Чуть позже мытьё вошло в привычку. Гордостью для меня стал день, когда она потребовала подобной санитарии от других.

Затем — инструменты. Мы кипятили иглы, ножи, всё, что только можно было кипятить. Я показала, как делать примитивную стерилизацию, как не класть инструменты на грязную поверхность, как использовать ткань, прокипячённую и высушенную, вместо «чего придётся». Чуть позже мы сделали примитивный аналог стерильного набора.

И снова поразило, с какой лёгкостью Виола усваивает информацию.

Я учила её не просто зашивать раны, а сначала оценивать: глубину, загрязнение, наличие осколков, риск заражения. Как промывать, как очищать, как оставлять открытой рану, если есть риск нагноения. Как накладывать швы так, чтобы края сходились, а не рвались. Как не перетягивать, чтобы не перекрыть кровоток.

— Травяная жижа «на удачу» — это не лечение.

Мариэллу подобная формулировка её «целебных» мазей оскорбила до глубины души. Но я приверженец традиционной медицины.

Показала, как правильно фиксировать конечности, как проверять пульс ниже места перелома, как понимать, что начинается отёк или нарушение кровообращения. Мы делали шины не из того, что «нашлось под рукой», а из того, что хотя бы отдалённо подходило.

Она слушала, задавала вопросы, спорила иногда — и это мне нравилось больше всего.

Я объясняла ей базовые вещи, которые были для меня очевидны, но требовали повторения: температура — защитная реакция организма; кашель — попытка очистить лёгкие; боль — сигнал.

Мы собирали аналоги лекарств. Вместо нормальных антисептиков — спиртовые растворы, если удавалось достать. Вместо муколитиков — травы, с помощью которых можно приготовить питьё или сделать ингаляции. Разбирали кашель, инфекции, раны, переломы, ожоги. Я учила её делать отвары не наугад, а понимая, что и для чего используется. Ромашка — не просто «успокаивает», а снимает воспаление. Шалфей — антисептик. Мёд — не лакомство, а средство.

Мариэлла, естественно, вернула мне фразу о жиже «на удачу». Но не мне её осуждать.

Чуть позже мы дошли до накладывания швов таким образом, чтобы края сходились, а не рвались, и до того, как оставлять дренаж, если рана глубокая, не затягивая слишком туго.

Как любой интерн, поначалу она боялась. Но волков бояться — в лес не ходить. А в лес надо было. Точнее, через лес в Восточный квартал.

Но это чуть позже. Недельки через три. А пока я вся отдалась обучению Виолы. И, надо сказать, это доставляло удовольствие.

Девушка впитывала знания как губка. Приятнее всего, что её достижения замечала не только я.

Пациенты начали выстраиваться в очередь к красивой, молодой, мягкой лекарке, которая умела не только лечить, но и ласково говорить и интересоваться их переживаниями.

В отличие от меня. Не думаю, что нежность и забота вообще мне присущи, а если и были, то растерялись по дороге к профессионализму. Я зачерствела и превратилась в простой винтик в механизме здравоохранения.

А Виола не озлобилась на мир, несмотря на то, где росла. Если бы я не видела её в Восточном квартале и не слышала холод в голосе и способность мгновенно оценивать опасность, никогда бы не догадалась, что в ней есть другая сторона.

Именно наличие этой стороны обещало сделать из Виолы непревзойдённого медика. Холодная голова и горячее сердце.

— Что у вас там такое произошло? — спросила у меня Эстер, когда мы остались с ней наедине спустя буквально четыре дня после возвращения.

Я подняла на неё взгляд.

— А насколько хорошо ты знаешь Восточный квартал?

Она хмыкнула.

— Без необходимости я туда не совалась, — ответила предводительница. — Если честно, я никогда не жила столь сложную жизнь, которую