Адский гений, или "Амбрелла" по-русски - Анастасия Феникс

понимаю, что ты тоже заражена всеми тремя штаммами? По сему выходит, что я - не аномалия и у меня таки получилось создать что-то, что не убивает человека. Это уже успех. Так что хоть какая-то польза от тебя есть.

- В смысле "создала"? - послышался голос Михайлова, а я усмехнулась.

- А что, мой муж тебя не уведомил, - всплеснула я руками, повернувшись к нему лицом, - Что идёшь ты сюда за тремя штаммами вируса, которые лежат в серебристом кейсе в сейфе в моем кабинете? Нет? И что перед вами сейчас поистине гениальный человек, впрочем, достаточно безумный, чтобы создатьэто, -я хрипло рассмеялась, наблюдая, как на меня наставил автомат один из военных, - а вот это я вам не советую по той простой причине, что выйти без меня из этой лаборатории вы уже не сможете. Кстати, зачем вы вообще пошли сюда, если могли выйти из особняка и спокойно выбраться? Там всего сорок особей!

На меня уставились с таким шоком, что я поняла: выйти у них бы точно не вышло. Вот уж не знаю по какой причине, но им моя идея показалась настолько бредовой, что я решила не развивать мысль дальше и вернуться к проблеме, что сейчас находилась за моей спиной - собакам.

Глава 27

Все замерли, не зная, как реагировать на только что полученную информацию. Конечно, все подозревали, что Елена вряд ли тут орешки щелкала, да в потолок плевала, но что именно она являлась создателем этого ужаса… Это шокировало всех.

С виду хрупкая и миловидная азиатка, совершенно не разбирающаяся в моде, со странным, каким-то потусторонним блеском в глазах и неким подобием улыбки. Ее черные ресницы почти полностью закрывали глаза, на щеках, скорее даже на высоких, обтянутых светлой кожей скулах играл лёгкий румянец. Кожа… Ее стоило описывать отдельно. Она была столь тонкой, что сквозь нее просвечивали сиреневатые кровеносные сосуды, из-за чего в свете холодных белых ламп госпожа Кроу казалась чем-то инфернальным, нереальным, не принадлежащим этому миру. Карие глаза смотрели на мир со скупым любопытством, изучающе, будто она пыталась познать все тайны мироздания посредством одного лишь взгляда.

"Охренеть" - мелькнуло в голове у Михайлова: "Это же просто… Просто… просто кошмар какой-то. Хотя, выразиться тут нужно как-то похлеще. Насколько нужно быть отбитой, чтобы как минимум додуматься до такого, не говоря уже о воплощении этого в жизнь! Она же… Ненормальная! Такая же, как и ее муженёк! Два сапога пара! Кажется, я теперь понимаю эту… Подружку, у меня уже крыша едет от всего этого, а я здесь нахожусь не больше пяти часов!"

В голове Михайлова крутилась только эта мысль, которая обрастала все новыми восклицаниями и заметками, но при этом оставалась неизменной.

"Впрочем, стоит отметить, что она поистине гениальна" - выдохнул Михайлов, пытаясь прийти в себя.

Оусен тоже шокированно замер, опустив оружие и смотря отнюдь не на Елену, а на собак, что все ещё находились за ее спиной, не дергаясь и не нападая. Он тоже будто пытался разгадать их тайны, понять, зачем их создали? Для чего?

"Это вообще как?" - мелькнуло в его голове: "Напоминает какой-то дико клишированный и второсортный триллер про безумного ученого и его изобретения! Ей богу! Это… Это же невозможно создать! Как она умудрилась только?!"

Каждый в этом помещении в тот момент думал об одном и том же, их мысли лишь немного отличались друг от друга, но тем не менее все сводилось к одной-единственной: Елена казалась всем сумасшедшей и ненормальной. Теперь ее боялись.

И она это прекрасно понимала, стоя перед ними со скрещенными на груди руками. Кроу знала, что прикоснись она сейчас хоть одним пальцем к кому-то из них, он тут же отшатнется, посмотрев на нее максимально брезгливо и с плескаюшимся в глазах страхом. Так смотрели на нее работники. Так смотрела на нее подруга. Так смотрел на нее муж. Конечно, в глубине души они восхищались ею, ее умом и способностями, но все же страх перебивал это чувство, заставляя их сторониться ее.

За девять лет, что она провела под землёй, в этой лаборатории, откуда она лишь изредка поднималась в свою спальню и ещё реже гуляла по особняку и оранжерее, она привыкла к такому отношению. Она привыкла к вечной тишине, что лишь изредка разрывалась шипением реагентов, какими-то звуками, что издавали ее не то "подопечные", не то "создания", не то "дети". Ведь именно детьми она их и считала. Ее любимая дочь умерла много лет назад, что являлась единственным возможным ребенком, с тех пор Елена закрылась в себе и начала свои научные изыскания, чтобы отвлечься от внутренней, сжирающей душу, пустоты. Черной дыры, куда давно были спрятаны все чувства и эмоции. Никому не нужные, по ее мнению.

Она банально не видела смысла в чувствах и эмоциях, в эмпатии. Зачем, если все, что её окружает - лишь холодные стены лаборатории, мрамор и стекло особняка, да странные работники, что выполняли каждое ее указание безоговорочно, но ненавидели ее всей душой? Впрочем, сказать ей об этом никто не решался, потому что они переживали, что однажды банально станут очередными подопытными. Сделала бы так Елена? Скорее всего нет, ведь это была бы пустая трата человеческого ресурса, вещи вирусы уничтожали человека.

Поодиночке, как выяснилось. Вместе они, похоже, работали несколько иначе. Дали часть того эффекта, которого она так добивалась. Зачем? А черт его знает, хобби у нее было такое, также, как украшать искусственными розами все комнаты особняка. Ну а что, кто-то фикусы выращивает и макрамэ занимается, а у нее вот такие экстравагантные занятия! Это бесило Кроу и до ужаса радовало ее саму. Впрочем, это было единственным, что ее радовало.

А вот с остальным… Ее бесило все. Чужие шаги. Тактильность. Незнакомые люди. Голоса других. Она была тотальным интровертом, если так вообще можно выразиться.

Тишина стала смыслом ее жизни. Ее базовой потребностью. В тишине ей было хорошо и уютно. Она сама стала тишиной и слилась с нею.

Глава 28

Между тем Елене пришла в голову до невозможности простая идея - идти за этой группой, тем самым удерживая собак от нападения на них. Звучало бредово, если перенести это и попытаться засунуть в рамки нормальной жизни, но в данных условиях это казалось единственным выходом. Ещё был вариант положить этих тварей ко всем чертям, но он был отметен сразу же, так