Наследник $$$ уровня 5 - Андрей Еслер

ровный гул. Сквозь него пробивался разве что визг тормозов на ближнем повороте. Но зрелище все равно было завораживающим. Сорок железных монстров готовых выживать из себя все, что есть! Верх мастерства гонщика и его команды.

Габриэль встретил меня у порога рукопожатием, но узнать в нём человека, с которым я недавно вёл переговоры, было непросто. Пиджак висел на спинке кресла, рукава закатаны, на столе взамен привычных папок лежали листы с расстановкой участников. Рядом с кофейником пристроилась рация.

Здесь он отдыхал. Это читалось в жестах и во взгляде, каким он провожал любой выкатывающийся на решётку болид. Одни богачи коллекционируют вино, другие лошадей, а владелец автоконцерна нашёл себе игрушку по размеру. Он и в прошлый раз оживал возле мониторов, но тогда мешала проигранная гонка. Сегодня мешать ему было нечему. Он жаждал победы, и она была близко.

До старта Габриэль успел ввести меня в курс дела. Кто на какой позиции, у кого свежий двигатель, кто из пилотов поссорился с командой и почему за те или иные машины можно не переживать совсем. Он рассказывал об этом с удовольствием знатока, изучившего предмет до мелкого винтика и наконец нашедшего слушателя.

Потом дали старт.

Даже в закрытой ложе было слышно, как чаша автодрома выдохнула одним ревом. Пёстрая стая смялась в первом повороте, вытянулась в цепочку и понеслась по кругу. Кто-то сразу простился с борьбой, зацепив ограждение, кто-то прыгнул на три места вперёд, и комментатор торопился перечислить всех героев первых минут.

Габриэль подался вперёд и на ближайшие полчаса выпал из разговора.

Я его не трогал. Пил кофе, следил за экраном и постепенно втягивался. Борьба шла плотно, лидеры менялись, на экране мелькали графики отставаний. Иногда хозяин ложи ронял скупые реплики, ни к кому особенно не обращаясь.

— Восьмой перегрел резину. Круга через три поедет мимо трассы.

На третьем круге пророчество сбылось, и восьмой номер вылетел на гравий.

— У второго мотор на последнем издыхании, слышишь звон? До финиша не доживет.

Я честно вслушивался, но различал только общий гул. Видимо, такой слух вырабатывался после многих лет на заводах автоконцерна.

Пару раз Габриэль поднимался и уходил вниз, к команде. Возвращался спустя четверть часа, с блеском в глазах и свежими новостями, коротко пересказывал, что там с температурой и стратегией, и опять прилипал к стеклу.

Перед вторым пит-стопом он снова исчез за дверью, и фокус я наблюдал уже без него.

Машина Леон-Моторс влетела на обслуживание, бригада облепила её с двух бортов, и в следующий миг оба правых колеса уже лежали на бетоне. Левую сторону не тронули. Автомобиль упал с домкратов и умчался, простояв едва ли половину обычного времени.

Трансляция захлебнулась.

Комментатор сначала решил, что механики ошиблись и не успели закончить работу. Затем на повторе разглядел, что левую сторону и не собирались трогать, и голос его пополз вверх. В эфир позвали какого-то отставного гонщика, тот путался, переспрашивал и наконец честно признался, что за десять лет подобного не видел.

А сама виновница переполоха тем временем вынырнула из технической зоны перед двумя соперниками, которых до этого не могла достать.

Габриэль вернулся в ложу сияющим, как начищенное песо.

— Видел? — он упал в кресло и одним глотком прикончил остывший кофе. — Семь секунд. Семь!

Дальше пошло веселее.

Ещё дважды за гонку бригада проделала фокус, и каждый раз болид отыгрывал позиции. Соперники наблюдали это с таким же интересом. По пит-лейну забегали инженеры, кто-то тыкал планшетом в нос своему шефу, но рискнуть и скопировать ход в моменте не решился никто. Оно и понятно. Одно дело смотреть, как чужой автомобиль уезжает на неполном комплекте, и совсем другое взять на себя ответственность за подобную дерзость посреди решающего заезда. Такие решения принимают заранее, на тренировочных заездах, а не под тикающий секундомер.

Мне же куда интереснее спортивной интриги было другое.

Режиссёр трансляции влюбился в машину Габриэля. Каждый её визит на обслуживание показывали с трёх ракурсов, крутили с замедлением, останавливали стоп-кадрами, разбирали любое движение персонала едва ли не по миллиметрам. А на всех этих кадрах красовалась свежая реклама моей соцсети. Глубокие синие «Ви» на бортах и капоте, а под ними ровная строка с адресом сети. Белла постаралась на славу, надпись читалась даже на смазанной картинке.

Страна следила за самым обсуждаемым экипажем сезона и вместе с интригой получала адрес Виды. В моём прошлом мире за мгновения такого эфира корпорации выкладывали состояния. Здесь всё это досталось мне за один совет по шинам.

Повторы пит-стопов крутили до самого конца эфира.

Успех этот, к слову, не свалился с неба.

О подготовке Габриэль обмолвился между делом, не отрываясь от монитора. Всю неделю со дня нашей сделки команда жила на закрытом треке. Гоняли тесты, замеряли износ, шлифовали процедуру смены. Пилоту идея сперва не понравилась, он требовал полный комплект и ворчал про баланс, пока на замерах не увидел цифры.

Сегодня вся эта подготовка окупалась. Всё шло как по маслу, и круг за кругом отрыв делался всё жирнее.

В разгар праздника завибрировал мой Вифон.

Звонил Матео. Я приложил аппарат к уху и тут же отодвинул, потому что парень буквально вопил в трубку.

— Сеньор! Сеньор, вы это видите⁈ Мы идём на рекорд! Сто тысяч регистраций! Сто тысяч, а сейчас только середина дня, и обороты растут! Я вообще не представляю, что будет к вечеру!

В трубке позади него что-то грохотало, кто-то требовал добавить резервных мощностей, и по этому звуковому сопровождению я понимал, что в офисе сейчас весело.

— Ну, дружок, иного я и не ожидал, — усмехнулся я. — Нас видит вся Валентия.

— Сервера, босс! Я побежал!

Связь оборвалась. Я убрал Вифон и поймал вопросительный взгляд Габриэля. Пояснять ничего не пришлось. Камера как раз показывала крупным планом его машину с синими буквами на борту, и он понимающе хмыкнул.

Заключительные круги чаша автодрома провожала стоя. Даже до нашей ложи доносился слитный вой трибун, а внизу, на пит-лейне, персонал Леон-Моторс уже висел на ограждении. Голос в динамиках к этому моменту сорвался окончательно и хрипел, что такие финалы вписывают в историю спорта.

Машина Габриэля пересекла черту первой.

Хозяин ложи, весь день державшийся в рамках, вскочил опрокинув кофейник. Он сгрёб меня в объятия, стиснул до хруста, отпустил и застыл у окна, глядя, как внизу его люди выбегают на трассу и подбрасывают в воздух кепки. Плечи у него подрагивали.

Исторический день. Новая стратегия, первый кубок и полстраны видели это в прямом эфире!

И на всех этих экранах, поверх