Наследник $$$ уровня 5 - Андрей Еслер

— Дамы и сеньоры! — голос Хулио раскатился над залом. — Касса закрыта, последняя попытка сделана. Розыгрыш окончен!

Договорить ему не дали. Зал загудел, и Хулио пришлось снова вскидывать руки.

— Сейф не покорился никому! — объявил он, когда шум немного подутих. — А значит, в силу вступает воля владельца. Лот уходит с молотка, здесь и сейчас, не сходя с этого места! И каждое песо, дамы и сеньоры, каждое песо уйдёт ветеранам Мавританской кампании!

Вот теперь зал взревел по-настоящему.

Стрелки подползали к полуночи, вино давно сделало своё дело, и публика, весь вечер послушно соблюдавшая приличия, разом их отпустила. Толпа стянулась к помосту, обступила сейф и линейку камер плотным кольцом. Задние ряды напирали, кто-то влез на банкетку, официанты с подносами застряли на границе столпотворения и благоразумно отступили.

Спорили о содержимом уже в полный голос.

— Фотоаппарат размером с портсигар, помяните моё слово!

— Кинокамера! Домашняя кинокамера!

— Проектор, господа, ставлю тысячу!

Дамы взвизгивали от предположений, мужчины ударяли по рукам, заключая пари. Над толпой висел жар разгорячённых тел вперемешку с винными парами, и вся эта масса дышала, колыхалась и требовала развязки.

Тайрон стоял в нескольких шагах позади всех.

Он уже ничего не мог сделать. Оставалось смотреть.

Хулио взошёл на помост и поднял над головой конверт. Толпа отозвалась рёвом. Он повернул конверт, демонстрируя нетронутую печать, затем сломал её, и сургуч с сухим треском осыпался на доски. Изнутри Хулио извлёк карточку с рядом цифр, пробежал её глазами и расплылся в улыбке фокусника.

— Вы хотите, чтобы я открыл?

Зал ответил вразнобой.

— Громче!

— ДА-А-А!!!

От крика задрожали стекла.

Хулио спустился к сейфу, наклонился к наборному диску и принялся крутить, сверяясь с карточкой. Влево. Вправо. Ещё раз влево. Толпа притихла, и в наступившей тишине стало слышно, как работает механизм.

Последний оборот.

Ручка подалась.

Тяжёлая дверца пошла на Хулио, и он заглянул в открывшуюся темноту.

Что-то внутри щёлкнуло.

В лицо ему полыхнула вспышка.

Хулио отшатнулся, моргая, постоял мгновение и на ватных ногах отступил в сторону, открывая сейф залу.

В стальной нише, на невысокой подставке, в мягкой подсветке стоял Вифон.

Объективом к дверце.

Он только что сфотографировал Хулио.

Первые секунды зал ничего не понял.

Публика ещё аплодировала, ещё тянулась к сейфу, передние передавали задним, что внутри телефон, и задние разочарованно переспрашивали. Кто-то засмеялся, приняв происходящее за остроумный ход. Соображали гости с разной скоростью, и Тайрон почти физически видел, как понимание расходится по залу кругами на воде.

Круг первый: в сейфе Вифон.

Круг второй: вся линейка камер вела именно к нему, и весь вечер столица играла в угадайку вокруг аппарата.

Круг третий, самый медленный и самый страшный: две недели назад хозяин этой галереи выставлял тот же Вифон исчадием века, вешал по стенам картины про зависимость и стертые лица. А управляет Вифоном и Видой его родной брат.

Который стоит сейчас среди гостей с бокалом в руке.

Смех увял. Разговоры оборвались, и в галерее сгустилась тишина. Головы поворачивались к Виктору. Сначала несколько, потом десятки, потом смотрели уже все. Младший дэ Фуэго невозмутимо пригубил вино, словно происходящее занимало его не больше прогноза погоды. А он отсалютовал бокалом своему брату.

У Тайрона сдали нервы.

Он засмеялся. Нервно, коротко, совсем не так, как собирался, и сам себя за это ненавидя, поднял руки и захлопал. Одинокие хлопки прозвучали в мёртвом зале неприлично громко. Крахмальный воротник врезался в шею, между лопаток поползла испарина, но остановиться Тайрон себе не позволил. Это был нервный смех, и аплодисменты за столь изящный ход.

Аплодисменты грянули со всех сторон, ожили голоса, кто-то закричал про гениальную мистификацию. Хулио у сейфа понемногу приходил в себя и даже попытался поклониться, хотя взгляд у него ещё плавал.

— Так что же, аукцион! — выкрикнули из толпы. — Обещали аукцион!

Идею подхватили мгновенно. Распорядителя вытолкнули к помосту, всучили ему каталог вместо молотка, и торги начались раньше, чем кто-либо успел их отменить.

— Лот один, единственный и неповторимый! — объявил распорядитель, входя во вкус. — Аппарат Вифон вместе с только что сделанной им фотографией! Начальная цена…

— Десять тысяч песо, — спокойно произнёс дэ Гарро.

Кандидат стоял у края толпы, держал руку в кармане и улыбался так, что у Тайрона свело челюсть. Он мгновенно просчитал, что будет дальше, и не ошибся.

— Пятьдесят, — лениво отозвался Армандо дэ Грас.

Старый инвестор возник словно из ниоткуда, хотя наверняка весь вечер провёл где-то у стен, наблюдая. Тайрон встретился с ним глазами и прочитал в них чистое, ничем не замутнённое удовольствие.

— Сто тысяч, — поднял дэ Гарро.

— Двести.

По залу прокатился восторженный гул. Гости вертели головами от одного к другому, как на теннисном матче. В рознице Вифон стоил четыре тысячи. Торги уже перевалили все разумные пределы, и оба покупателя явно не собирались сбавлять ход.

Тайрон стоял и считал.

Не деньги. Он считал последствия, и то, чем это может обернуться.

Фотография в руках дэ Гарро означала первую полосу «Мундо» уже к утру. Сын медиамагната заглядывает в сейф, а оттуда его снимает устройство, которое он публично смешивал с грязью. Подпись можно даже не придумывать, снимок скажет всё сам. Фотография в руках Армандо означала другое: годы, десятилетия зубоскальства. Этот человек будет доставать её из нагрудного кармана на каждом приёме, показывать за карточным столом, дарить копии общим знакомым на праздники.

Оба исхода были неприемлемы.

— Полмиллиона, — бросил Тайрон.

Зал ахнул. В торги вступила Периодика, и вечер окончательно превратился в лучшее представление сезона.

— Миллион, — тут же ответил дэ Гарро.

— Полтора, — поддержал Армандо.

Они даже не смотрели на лот. Они смотрели на Тайрона, и оба прекрасно понимали, что делают. Загонщики. Один поднимал, второй подпирал, и с каждой ставкой выбраться из ловушки становилось дороже.

— Два, — процедил Тайрон.

— Два с половиной.

— Три.

— Три с половиной, — Армандо разглядывал собственные запонки.

Толпа уже не гудела, а ревела. Распорядитель забыл про каталог и просто повторял цифры, срываясь на фальцет.

— Четыре миллиона, — отрезал Тайрон.

И наступила пауза.

Дэ Гарро переглянулся с Армандо через зал. Оба неторопливо, с видимым сожалением покачали головами, и распорядитель, трижды прокричав цену, объявил лот проданным дому дэ Фуэго.

Овация стояла такая, что пол дрожал.

Тайрон принимал поздравления, жал протянутые руки, называл покупку удачной шуткой и подарком сыну, а внутри у него всё горело. Четыре миллиона песо за телефон ценой в четыре тысячи и один-единственный снимок. Тысячекратная переплата за право не стать посмешищем. Кто-то сегодня очень точно рассчитал и цену,