Если сам себе не враг... : повесть - Николай Викторович Горнов

когда была доедена колбаса и выпито все виски, когда приходилось заново учиться искусству охоты с деревянными копьями, настало долгожданное затишье. Вчера проходили торжественные выборы Генерального. С перевесом в один голос победил Горин (пообещал Силину — по возвращении — полное собрание сочинений И.Сталина с надписью: "Дорогому другу на память о Мусависткой разведке. И. Джугашвили"). Коля обрадовался победе и тут же сел сочинять проект конституции Суверенной Социалистической Республики Южная Залимония. Он с ходу поставил статьи о ненанесении первого ядерного удара, об организации армии Самообороны, о национализации всех природных богатств и о запрещении захода в порт иностранных судов с ядерными ракетами на борту... Также быстро он сочинил главу об обязанностях граждан республики, а когда подошел к правам и обязанностям — дело тормознулось и прочно заело. Посидев два часа над чистым листом бумаги, решил от нечего делать написать плакат: "Я — ум, честь и совесть этого острова!"

Силин, равномерно хыкая, словно дизель-молот, забивал вокруг шалаша частокол из бревен по проекту Д.Дефо.  Частокол решили назвать "Железный занавес". Забор получался что надо, и Силин ужасно им гордился.

Ближе к обеду появлялся Дима Новиков верхом на прирученном крокодиле, которых тут родилось великое множество. Он потрясал деревянным копьем и выкрикивал каждый день одно и тоже:

— Вся власть Советам!

Горин кривился, но молча сносил эти посягательства на руководящую роль партии — гласность! К тому же дичь Новиков привозил регулярно.

Если тварь была экзотическая, то сначала пускали Силина, который по своей жадности кушал все подряд. (Не брезговал даже тараканами — их он ловил по ночам и, в тайне от всех, жарил на костре). Если Олег Петрович сразу не загибался, то к трапезе приступали остальные, ведя за столом интеллигентный разговор о погоде и видах на урожай. В общем, жизнь вошла в нормальную колею. . .

Так прошло еще несколько месяцев. Пришла зима, а с ней муссоны и тропические ливни. Новиков реже стал ездить на охоту. Мяса стало меньше, так как приходилось кормить и крокодила, а то он стал уже хищно засматриваться на Олега Петровича, подозревая в нем свою будущую добычу. Силин тоже стал относиться к крокодилу соответственно и старался покрепче затягивать узел ошейника, а когда никто не видел, не упускал возможности дать ему пинка по хвосту, приговаривая: "У-у,тварь!". Тварь щерилась и клацала от злости зубами.

Горин, знавший об этой взаимной неприязни, был уверен — добром дело не кончится. Но судьбе было угодно распорядиться по другому. Однажды, во время сильного муссона, Силин забыл закрепиться страховочным ремнем и был унесен в джунгли сильным порывом ветра, когда пошел по нужде. Товарищи, конечно, погоревали, но жизнь продолжалась. Поэтому, поставив по православной традиции деревянный крест, они опять посвятили себя борьбе за выживание и возвращение на Родину, милую сердцу страну серпа и молота...

Прошло еще две недели.

Горин, за неимением других книг, пристрастился читать Библию и стал вполне сносным ее толкователем. Особенно ему нравились: "Песнь песней", "Книга бытия" и "Апокалипсис". Новиков, сделав деревянную иглу, учился вышивать крестиком и подолгу сидел под развесистой пальмой.

Вдруг внимание Коли привлек какой-то шум. Он быстро закрыл изжеванную крокодилом книгу и выскочил из шалаша. Навстречу ему, максимально выпучив глаза, бежал Дима, на шее которого сидел целый и невредимый Силин.

Олег Петрович был изрядно поободран и бешено орал на весь остров:

— Мой бедный Робинзон Крузо! Что они с тобой сделали, мерзавцы?!

Дима окончательно выдохся и попытался стряхнуть Олега Петровича, но не тут-то было. Силин крепко вцепился в его волосяной покров и довольно крякал, приговаривая:

— Не бойся, теперь я тебя не брошу! Бедный, бедный Робин!

Горин попытался помочь, но Олег Петрович отпихнул его ногой и еще сильнее вцепился в волосы. Новиков не выдержал и рухнул, вывалив язык. Силин засуетился вокруг него.

— Робин, что с тобой? Ты не узнал своего верного Пятницу?

Горин расхохотался. У Олега Петровича временно поехала крыша от длительного блуждания по джунглям. Коля молча взял его за воротник и привязал к дереву, чтоб не убежал. И тут только обратил внимание на след голой человеческой ноги. Его сразу бросило в дрожь. Как тут не вспомнить ставших классикой дикарей каннибалов...

Горин растормошил Диму и, прихватив деревянные копья, они осторожно подошли туда, где следы кончались. Каково же было их удивление, когда они увидели агента китайской разведки Хунь Хера (он же "Корень", он же "Плюгавый", он же Андрюша Волосов -- бывший гражданин СССР, а ныне диссидент и предатель Родины.) Хунь Хер сладко спал, свернувшись калачиком.

Он не подфартил своему начальству (провал операции "Круиз”) и за это был сослан в Республику Южная Залимония для проведения агитационно-подрывной работы...

Пока друзья волокли его в лагерь, он даже не проснулся и лишь брыкался, приговаривая:

— Пошел на фиг, зембурыга! Уберите пробирки, они плохо пахнут!

Видимо, он был чрезвычайно обижен на свою бывшую Родину...

Глава 7.

Прошло еще две недели...

Силин стал поправляться и уже узнавал  товарищей. Волосова, как военнопленного использовали на самых непристижных работах. Как-то: очистка выгребной ямы клозета, уход за Диминым крокодилом и сбор кокосовых орехов, которые считались основной статьей экспорта Республики.

Среди свободных граждан провели обсуждение проекта конституции. Оно прошло в теплой, дружественной обстановке, а проект был принят единогласно, то есть Колей, так как Дима находился в это время на охоте. Население, так сказать, выразило полное доверие своему руководству. Был правда, один несогласный — крокодил, но его голос не учитывался...

Прошла неделя...

Сиеста. Коля отдыхал в душной тени шалаша, обмахиваясь пучком травы. Волосов перебирал кокосы и напевал:

Москва — Пекин!

Москва — Пекин!

Идут, идут вперед народы.

За светлый труд, за прочный мир,

Под знаменем свободы!

— А ну, заткни пасть, шкурник! — закричал Коля, раздраженный духотой.

Андрюша замолчал и стал что-то бурчать себе под нос.

— Я тебе покажу Женевскую Конвенцию, отрыжка змеиная! Образованный какой... Пой тогда что-нибудь наше.

Волосов подумал и затянул нейтральное:

Ночь коротка, Спят облака.

И лежит у меня на ладони

Незнакомая ваша рука...

Вернулся Дима с охоты. Силина посадили потрошить кабана.

— Что новенького в джунглях? — поинтересовался Генсек.

— Безобразие! Павианы совсем обнаглели — вожак отказывается делать поставки!

— М-да... Надеюсь, ты им разъяснил нашу политику?