Колонист Мик 2 - Влад Лей

– Появились бы, – заявил ИИ. – Вы же не знаете, сколько будет два в 16 степени? Обезьяны, которым счет неизвестен. Как вы без нас справитесь?

– Да уж как-нибудь обошлись бы…

– Ну и сколько будет 2 в 16 степени?

– Вот чего ты пристал? – возмутился я. – Сколько-то. Неважно.

– Ну да, ну да…

– 65536, – выдал я.

– О, какой молодец, – ехидным голосом похвалил меня Кот. – Сообразительная обезьянка – умеет встроенным в нейросеть калькулятором пользоваться… Ты же понимаешь, что это фактически я посчитал ответ?

– Ну вот видишь. Ты тоже не знаешь – и считал, кстати, очень долго! – усмехнулся я.

– Ты вообще не смог без калькулятора!

– Конечно не смог. И вообще, чего мне лишний раз напрягаться, если ты есть?

– Вот. Именно это вас и погубит. Лень!

– А ну помолчи! – приказал я.

Кажется, я засек преследователей.

Далеко впереди с горы на всех парах перла кавалькада из двух гравилетов и парочки гравициклов.

То, что это никто иные, как этернийцы, я понял сразу. Стоило только увидеть расцветку машин. Только этернийцы используют полосатый камуфляж на своей технике. Как по мне – идиотизм. Ровные, четкие линии в природе не встречаются, и в какой бы цвет ты ни красил машину – выдаст тебя именно это.

Но этернийцев, похоже, это нисколько не смущало. Правда, в форме они почему-то выбрали классический вариант камуфляжа, а не свое «изобретение».

Ну, опять же, их черно-белые погоны на форме выглядели аляповато и портили всю «маскировку».

Впрочем, чего еще ждать от религиозных фанатиков? Я слышал, что их вояки называются «боевыми монашескими орденами». Что парадная форма у них – ряса, идиотизм чистой воды – завалили противника и бегом молиться за спасение его души? Ходить и рассказывать о любви к ближнему, при этом не гнушаясь планетарных бомбардировок?

Да и в целом Этерния – диктатура. Все под запретом, несогласных с «линией партии» там просто нет – либо давно свалили в другие государства, либо на нарах, либо в земле, кормят червей…

Я вновь уставился на несущиеся машины противника. Все же странные какие-то. Почему гравициклы было не повесить на тачки? Или они решили, что уже нагнали меня, вот и выстроились, так сказать, в боевой порядок: гравициклы, словно охотничьи псы, будут меня гнать, а гравилеты, как охотники, окружат, добьют, когда «псы» немного замедлят…

Вот только хрен им! Зверь от охоты не бежит. Зверь засел в норе…

– Слышь, зверь! – позвал Кот. – А ведь они не дураки. Тоже могут стать лагерем у подножия горы и пасти, когда ты появишься.

– Это если они додумаются, что я не припустил в пустыню. А они не додумаются, – улыбнулся я.

***

Этернийцы унеслись в пустыню. Я долго наблюдал за далекими песчаными дюнами, силясь увидеть противника, не нашедшего меня и решившего вернуться к горам, снова взять след.

Но нет, не видать их…

Я вернулся в пещеру, не спеша приготовил себе ужин, причем с разносолами. Ну а что? Оторвался от противника – это можно отпраздновать. Плюс мне нужно было убить время до темноты, готовка очень в этом поможет. Ну а поужинав, можно чуть подремать – выезжать я решил после полуночи. Тогда у меня будет часа четыре ночного времени, чтобы улететь как можно дальше вглубь пустыни, и как только поднимется солнце – найти себе удобное место для отдыха (как и раньше в пустыне, я решил, что буду передвигаться по ночам, а отсыпаться днем).

Закончив со своим кулинарным шедевром, на который потратил почти час, я его смял буквально за пару минут, а затем, как и планировал, завалился спать.

– Разбуди ближе к двенадцати, – приказал я Коту.

– Я что тебе будильник? – оскорбился тот.

– Почему? Не только. Еще калькулятор.

– Иди ты…

***

Проснулся я сам, когда была почти полночь. Вот ведь молодец какой – во сколько хотел, во столько и встал. Вот это воля, вот это дисциплина!

– Давай, давай, нахваливай себя! – рассмеялся Кот.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит! – парировал я.

– Да-а-а…от скромности ты не умрешь, – вновь засмеялся Кот.

– Скромность – мой самый большой недостаток, – поддержал я его шутку, – не будь я таким скромным, был бы безупречным!

– Охренеть! Такого я еще не слышал! – прыснул Кот. – Так, безупречный! Собирайся уже, если хочешь по темноте улететь как можно дальше.

– Да собираюсь, собираюсь…

– А ты, кстати, не думаешь, что этернийцы могут стать на какой-то особо высокой дюне и следить за окрестностями? Уж ПНВ всякие у них точно есть. Могут тебя и увидеть…

– У ПНВ дистанция никакая. Я увижу их стоянку намного раньше и просто не буду к ней приближаться… Плюс этернийцы – народ специфический. Вечернюю молитву произнесли и баиньки, а то первовидец наругает…

– Ну часового то они должны были поставить?

– Должны. Но что там в головах – я хрен знает. Поверь, эти черти для меня такая же загадка, как для тебя.

– Понял… Что ж, будем надеяться, что не наткнемся на них…

Я был готов выдвигаться в путь.

Не спеша особо, спустился к подножию горы и далее принялся петлять среди часто набросанных скал, пока, наконец, не добрался до границы, откуда открывался вид на бескрайнюю пустыню.

– Ну, поехали! – вздохнул я, подбадривая себя, и резко бросил гравицикл вперед, набирая скорость…

Все же в степях есть один неоспоримый плюс – каким бы однообразным ни был пейзаж, а глаз все равно то и дело за что-то цепляется. То за выжженный пятачок земли, то за слишком высоко выросшую траву. В пустыне этого нет. Одни лишь барханы и дюны. Лишь изредка ветер поднимает песок, он осыпается с верхушек тех самых дюн, и ты на это реагируешь, заметив движение…

На этом все. Более в пустыне, особенно ночью глядеть не на что. Разве что на звезды. В пустыне, как я заметил, бывает самое ясное небо. Звезды здесь святят ярко, холодно, будто сверлят тебя своим свечением, будто глядят на тебя неодобрительно.

Но бывает когда звезд в небе столько, что оторваться нельзя, будто кто-то рассыпал множество маленьких бисеринок. Их так много, что и сосчитать