Регрессор: Я развею вашу власть. Книга 5 - Александр Кронос

Уж не знаю, что у них там было за пролетарское соревнование по захвату нового мира и какие именно бонусы обещали эффективным менеджерам. Но даже идиоту было ясно — в игру они включились сразу и с полной отдачей.

Если предположить, что эта часть рассказа Угрозы была полностью правдивой, нам предстояло столкнуться ещё с немалым количеством самых разнообразных кризисов. Потому как у каждой из условных групп влияния за Столбами имелось по одной «лицензии» на использование особенно мощного инструмента.

Например, орд разнообразных монстров, которые вышли из Изумрудного Столба. Или золотой пустыни, что поглотила центр Лондона, а потом породила тысячи сложно убиваемых созданий. Либо древнегерманских «богов», захвативших часть Германии. Такой возможности был лишён всего один игрок за Столбами — тот самый, что сделал свой ход первым. Чьё влияние привело к созданию «Сада Счастья» и формированию группы из тридцати девяти Угроз.

Единственный момент, где я видел нестыковку, находился именно здесь. В этом узле. Потому как в прошлый раз Токийский мясник убил всех, кто был помещён с ним в клинику, а потом погиб и сам. Что не могло не вызвать логичного вопроса — почему не активизировались все остальные одиннадцать Столбов. По какой такой причине они решили сдерживаться. Разве что…

Немцы засунули пленницу в какой-то старинный доисторический бункер с множеством бетонных переходов, бежать по которым было бы проблематично. Поэтому прямо сейчас я поднимался по узкой бетонной лестнице и замер на месте, ошеломлённый догадкой. Токийский мясник не убивал всех. Он прикончил только некоторых. Головастая, которую менталистка называла Связующей, скорее всего, осталась в живых и довела своё дело до конца.

Если подумать — тогда тоже было множество самых разных и слабо объяснимых явлений, носящих массовый характер. Не говоря уже о том самом финальном ударе нам в спину. Как знать, какие именно Угрозы были в этом задействованы и насколько ловко всё спланировала индианка с деформированным черепом.

— Что-то случилось?

Оглянувшись, я посмотрел на Кремер, задавшую вопрос за спиной. Если все остальные после происшествия с менталисткой старательно опускали глаза вниз и избегали зрительного контакта, то немка, похоже, гордилась своим поступком. Хотя до сих пор не отошла от воздействия на собственный разум.

Сам же я молча качнул головой и двинулся наверх. Туда, где ждали археологи. Подумать о том, как всё сложилось в прошлый раз, возможно, было полезно с точки зрения общего развития, как говорили во времена моего детства. Но не несло никакого практического смысла. История полностью изменилась. Настолько, что практически все мои старые знания утеряли смысл. Единственное преимущество, которое до сих пор оставалось в строю, — информация о добыче с той стороны. Флоре и фауне миров за Столбами, плюс способах охоты внутри них. Это было конкурентным преимуществом, которое отнять было невозможно.

Что ещё никак не хотело покидать мою голову, так это один вопрос, который раз за разом там возникал — откуда вообще взялся тот артефакт отката? Имелось стойкое ощущение, что вещь подобной силы вовсе не была создана одним из Защитников, который имел соответствующую способность. Раз уж на столе появилась новая теория, согласно которой двенадцать игроков конкурировали между собой — что мешало одному из них подбросить подобный предмет?

Не напрямую, само собой, через третьи или даже четвёртые руки. Это было бы логично — откатить время назад и добавить в уравнение неизвестную переменную, которая может сломать всю игру. Если подумать, так оно и получилось. Я внёс достаточно хаоса, чтобы шанс получил каждый из тех, что прятались за Столбами. Кроме того, это означало — как минимум одна из двенадцати сторон вторжения могла быть в курсе, что здесь находится регрессор. Как знать — вдруг они сохраняли память при откате во времени. Либо у кого-то оказался ещё один такой же артефакт, привязанный к моему и сработавший одновременно. С тем, чтобы закинуть его в ту же самую точку времени, где оказался я сам.

Версия не имела никакого фактического обоснования, но казалась достаточно весомой, чтобы раздражающе царапать мой разум и требовать ответов. Однако мы уже выбрались на поверхность, где я наконец смог спокойно взмыть в воздух и за считанные секунды добраться до полевого лагеря, где остановились археологи. Опустившись, остановился в нескольких метрах от обелиска, рядом с которым стоял Варзов, рассматривающий его руны.

Ольга и все остальные археологи чуть дёрнулись, потянувшись к оружию, а вот Варзов даже не шевельнулся. Лишь мельком глянул на меня. Потом снова посмотрел на обелиск. Что-то пробормотав себе под нос, наконец развернулся.

— Вы не поверите, что я там видел. Они…

Студент снова посмотрел на обелиск. Вздохнул. Глянул на меня.

— Это ведь не земной алфавит. Таких рун нет ни в одном языке планеты. Ни у кого. Их никогда не находили на археологических раскопках. Эти символы не наши.

Внутри на момент плеснуло разочарование. Если археолог хотел сообщить мне, что древнегерманские божества используют внеземной алфавит, то мы зря потеряли время. Потому что в реальности помочь-то нам это никак не могло. Я уже собирался об этом сказать, но тут парень заговорил вновь. В этот раз излагая куда более ценную информацию. Описал сам процесс создания обелисков.

Это оказалось достаточно мерзким, но одновременно полезным. Как успел увидеть Варзов, обелиски делали из сплава металлов, в который в том числе входила медь. После чего Вотан лично разрисовывал каждый из них, окуная палец в чан с человеческими останками. Верховный немецкий бог рисовал кровью своих жертв, проделывая с ней нечто такое, что под его пальцем плавился металл. Потом окроплял обелиск собственной кровью и приступал к следующему.

Все остальные, внимательно прислушивающиеся к словам юноши, казались разочарованными. Каждый старательно пытался не показать этого выражением своего лица. Но нельзя провести Защитника, что умеет чувствовать чужие эмоции. Я отлично ощущал волну мощного разочарования. И даже в какой-то мере негодования. Они не понимали, зачем было требовать немедленной встречи, если парень не мог сказать ничего ценного.

Вот я зацепился за неожиданный факт. Медь. Металл, который не давал нормально функционировать меносу, использовался внутри обелисков. Это имело смысл и логику. Ведь менос, который использовали сами «божества», был отзеркален и вызывал чувство жесточайшего омерзения. Под таким углом применение меди выглядело рациональным.

Однако меня куда больше интересовал другой момент, куда более практического характера. Не может ли это стать ключом, который откроет для нас проход через границу.

* * *

Елисеев