Особое задание - Михаил Дорин

— Тараканье вымя! — выругалась девушка, пытаясь вставить на место дверной откос.

Это была младший лейтенант Зимина. Среднего роста, с каштановым цветом волос. Глаза большие, раскосые, с длинными ресницами. Над верхней губой маленький, едва заметный белёсый шрам.

Самое интересное, что на этом её пагубное влияние на имущество каптёрки не закончилось. Сначала под ней расшаталась табуретка. Потом начал скрипеть стол. И в конце концов упал стенд с инструментами, на который она облокотилась, пока рассказывала свой лётный путь.

Антонина Петровна работала инструктором-лётчиком Бакинского аэроклуба. После служила в учебном полку при Военно-воздушной академии в Москве. А с началом войны её полк участвовал в отражении воздушных налётов в системе ПВО.

— Значит, опыт у вас есть. Это хорошо, Антонина, — ответил я.

Когда я отпустил девушку, она умудрилась сломать и второй откос на двери. Хорошо, если эта её особенность всё ломать работает только в помещении.

А вот дальше начался цирк.

Дверь скрипнула, и на пороге появилась невысокая, юркая девушка с россыпью веснушек на лице и задорными ямочками на щеках.

— Младший лейтенант Белова по вашему приказанию явилась! — звонко отчеканила она, блеснув улыбкой и заправив за ухо выбившуюся прядь русых волос.

Я пробежался по «анкете» Надежды, задал пару вопросов про пилотаж на УТ-1, похвалил за налёт и работу в Измайловском аэроклубе. На этом с Надеждой я закончил общение и отпустил.

Надя вышла, закрывая дверь. Прошло ровно три секунды и на пороге каптёрки материализовалась… та же самая девушка, с теми же ямочками и улыбкой.

— Младший лейтенант Белова по вашему приказанию явилась! — бодро выдала она.

— Белова? — удивился я, посмотрев, что других девушек с такой фамилией у меня не написано.

— Да, это я, — улыбалась девушка.

Я моргнул. Усталость после фронта могла давать о себе знать, но не до такой же степени галлюцинаций!

— Белова, вы шутки шутите? Вы же только что вышли, Надя, — нахмурился я.

В этот момент девушка захихикала, прикрывая рот ладонью.

— Товарищ командир! То была Вера, а я Надежда. У нас всё одинаковое, так что мы не стали много расписывать информации.

Я потёр переносицу, сверился со списком и вздохнул. Близняшки, значит. Если у девочек всё одинаково, то и спрашивать тут нечего.

— Хорошо, Надя. Зови следующую.

Белова «выпорхнула» в коридор, а я продолжил ждать других девочек.

Ещё пара секунд и дверь скрипнула. В этот момент мне показалось, что это какой-то троллинг десятого уровня.

На пороге стояла абсолютная копия предыдущих двух Беловых. И кажется, мне известно, как её зовут. Я даже не дал ей открыть рот.

— Дай угадаю, младший лейтенант Любовь Белова? — спросил я.

— Да-да, товарищ командир! А как вы нас различаете?' — изумилась она, хлопая глазами.

— По интуиции, Люба. Идите, готовьтесь к завтрашнему дню.

Следом за тройняшками в каптёрку скользнула сержант Марина Орлова. Та самая художница с непослушной чёлкой. Сейчас, при личной беседе, я заметил, что у неё уши торчат. Не исключено, что это не спроста и природа посылает мне сигналы.

Она уселась на табурет, слегка покачивая ногой, и отвечала на вопросы с лёгкой, почти вызывающей искоркой в глазах.

Тоже не самая простая девушка. Работала инструктором в Магнитогорском аэроклубе, в Саранской военной авиационной школе.

Когда мы закончили с её жизнью, она вдруг подалась вперёд, оперлась локтями о стол и, понизив голос, спросила… о моей.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите личный вопрос? Тут девчонки в кубрике разговор завели. Только между нами. В общем, народ знать хочет… А вы женаты?

Я замер с занесённым над бумагой карандашом. Посмотрел на её хитрую физиономию, затем медленно положил карандаш на стол.

— В активном поиске, — улыбнулся я.

— Серьёзно? Так у нас тут…

— Орлова, свободны, — перебил я.

Орлова густо покраснела, мгновенно выпрямилась по стойке смирно и вышла.

С остальными познакомился вкратце и для себя каких-то особенностей не отметил. Может быть, что-то впоследствии и проявится.

Следующее утро я начал вместе со своими подчинёнными рано. Раз у нас самолёты не самые простые, а перегрузки ожидаются серьёзные, надо улучшать физические показатели девочек.

Естественно, что утреннюю пробежку в данный момент не проведёшь. Сильный мороз и девчата могут простыть. Поэтому мы заменили бег на быструю ходьбу.

После такой прогулки спустя десять минут, когда на щеках заиграл румянец, завёл их обратно в коридор барака. Я снял верхнюю одежду и остался в одной нательной рубахе.

— Переходим к круговой тренировке.

И тут в ход пошли приседания, отжимания, выпрыгивания с приседа и скручивания на пресс.

Через пятнадцать минут круговой тренировки коридор казармы наполнился дружным кряхтением, стонами и тяжёлым дыханием.

— Товарищ старший лейтенант, мы же лётчицы, а не грузчики! — простонала откуда-то снизу миниатюрная Абашидзе, пытаясь вытолкнуть себя от пола.

— Толкай, толкай себя. В полёте перегрузки, «бетонная плита» упадёт на тебя и забудешь, как звали. Так что, толкай, Тома.

Я остановился возле третьей пары, и сам принял упор лёжа. А то Орлова исполняет сейчас нечто похожее на поклоны, а не отжимания.

— Мария, от пола мы отжимаемся на руках, а не на коленях.

Орлова покраснела, выпрямила ноги и тут же рухнула животом на доски, издав звук сдувающегося воздушного шарика.

— Вы нас уморить решили ещё до фронта, — воскликнула одна из Беловых

Может быть, Надя. Следом пожаловались и техники, которых было больше лётчиков.

Я посмеялся и хлопнул в ладоши, останавливая тренировку.

— Хорошо. Бунт на корабле принят. Предлагаю спор. Сейчас я встаю в упор лёжа на предплечьях, так называемую планку. Тело прямое, как струна. Кто перестоит меня, официально освобождается от утренней зарядки на целую неделю.

По рядам прокатился воодушевлённый гул. И следом мы дружно опустились на пол. Элемент соревнований у девочек должен быть. А тут ещё и с пользой для дела. Планка только с виду простое упражнение.

Первую минуту в коридоре царила тишина. На второй минуте она сменилась подозрительным сопением. На третьей весь коридор завибрировал. Девчата тряслись мелкой дрожью, напоминая стайку воробьёв на морозе.

Я покосился направо. Мощная Зимина багровела, стиснув челюсти так, что скрипели зубы. Слева сержант Соколова гипнотизировала меня, а с кончика её носа, прямо как по секундомеру, сорвалась и шлёпнулась на пол крупная капля пота.

— Товарищ… старший лейтенант… — простонала Люба Белова, чья спина уже ходила ходуном и она встала на колени.

— Что случилось? — спросил я, продолжая держать равновесие.

— А вы… точно… человек?

— Самый настоящий, — проговорил я

Несколько девушек ещё стояли в планке, но и они уже вот-вот сдадутся.

И