"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Палец на ноге вроде бы сломала, или просто ушибла сильно, сейчас уже почти не болит… когда сижу. Но и когда хожу, тоже терпимо.

— А как Василий Степанович поживает? — пока Дора Васильевна девочке явно не доверяла.

— Я его довольно давно видела, но тогда был он здоров и весел, — сообщила девочка «почти что правду». Этого Василия Степановича, с которым Вере Андреевне пришлось вместе поработать — и который ее, собственно, с Дорой Васильевной и познакомил в тридцать шестом — она последний раз видела в лаборатории после того, как он «нарушил технику безопасности» и помочь ему было уже невозможно — но сейчас он был действительно жив и здоров. Далеко от Москвы был жив и здоров, и в ближайшие года три в Москве появиться вроде бы был не должен… — И дочка его… тьфу-тьфу-тьфу чтоб не сглазить, тоже великолепно себя чувствует. И очень теперь любит незнакомых людей до истерики доводить своими разными глазами, — о том, что у дочки глаза разные, Василий Степанович несколько раз упоминал мельком, а теперь, похоже, эта малоизвестная «деталь» окончательно убедило пожилую женщину в том, что девочка не очень-то и врет:

— Я думаю… — старушка пятидесяти лет от роду на секунду задумалась, — жилье я вам сдать, вероятно, могу. Вот только зимой… я топлю только одну комнату…

— Уж на дрова-то у меня денег точно хватит.

— А насчет платы…

— Я знаю, мне Василий Степанович сказал, что за хорошую комнату нужно платить хорошие деньги. Двадцать рублей в месяц — это вас устроит?

— Я… я думала, рублей семь…

— Семь рублей стоит койка в общежитии, это я тоже уже узнала. Значит так… я, конечно, про общежитие узнаю, но что-то мне подсказывает, что жить там мне не понравится. Вот вам плата за оставшиеся десять месяцев…

— Оставшиеся до чего?

— Ну сейчас же август, а учеба по май будет. А в мае я за следующий год плату принесу если меня из университета не выгонят.

— Спасибо, — очень растерянным голосом произнесла Дора Васильевна, — вы тогда располагайтесь… я вам покажу свободную комнату. Только там из мебели… разве что диван из кабинета перенести?

— Я пока и на полу посплю. Сегодня, может быть завтра. Я наверное знаю, где можно будет кровать купить — ну, если вы не возражаете.

— Я… нет. А вам ведь действительно отсюда до университета…

— Еще бы узнать, где там в университет записывают…

— Это недалеко, на Моховой.

— Или на Белинского, или еще где-то.

— Я точно знаю: на Моховой. Завтра вас туда провожу, я меня двое учеников в прошлом году в университет записывались.

— Спасибо, Дора Васильевна! Я, с вашего позволения, котомку свою тут пока оставлю, а вы мне подскажите: где поблизости магазины продуктовые найти можно? Что-то я немного проголодалась, а пустую кашу в такой день есть не хочется.

— В какой день?

— Я сегодня в Москву приехала! И у меня праздник — а в праздник положено готовить вкусное угощение. Ну так где магазины? Я найду, вы просто скажите…

На следующее утро Вере Андреевне пришлось познакомиться с соседом снизу: когда она с Дорой Васильевной спускались по лестнице, из нижней квартиры вышел невысокий мужчина и уставился на девочку.

— Это Варя, дочь старого друга супруга моего, в университете учиться будет, — тут же представила девочку Дора Васильевна.

— И проживать в вашей квартире? — как-то нехорошо поинтересовался мужчина.

— Я пока здесь остановилась, потому что приехала вчера вечером и только сейчас в университет документы подавать иду.

— Ну, если только в гости… ладно, — с этими словами мужчина быстро вышел на улицу.

— Да, а я об этом не подумала, — грустно произнесла старушка, — но я попробую вам прописку устроить.

— А в чем проблема?

— Нижняя-то квартира за чекистами закреплена, а они…

— А жилконтора где?

— Недалеко, через два дома… но я не знаю, на каких основаниях…

— А давайте туда зайдем и все узнаем. Только сначала все же в университет: до начала занятий времени уже мало осталось.

— Ну… да, идемте в университет…

К большому удивлению Веры Андреевны в канцелярии университета, где, собственно, и рассматривались документы желающих поучиться, народу было очень много и для того, чтобы подойти к столу, за которым сидела принимающая документы женщина средних лет, пришлось в очереди простоять почти час. А потом стало вообще довольно грустно: та, посмотрев направление, спросила на какое отделение девушка желает поступить:

— С вашим направлением мы вас принять, конечно, обязаны… но, боюсь, что мест на рабфаке уже не осталось. Так что…

— А я не на рабфак поступаю, меня запишите на физико-математический факультет, в химическое отделение.

— В химическое? Девушка… — работница канцелярии посмотрела на Веру Андреевну снисходительно-презрительным взглядом, — на это отделение принимаются товарищи только с разрешения Николая Дмитриевича. С личного разрешения.

— А он сегодня здесь?

— Скорее всего да. Так что идите и разговаривайте с ним!

— А кто такой этот Николай Дмитриевич, и где же его искать-то? И спросить не у кого, — растерянно произнесла Дора Васильевна после того, как они отошли от стола.

— А вот это я знаю. Дора Васильевна, вы тогда меня не ждите, домой идите — а я к вам приду когда здесь все вопросы решу. Это может оказаться не быстро, но вы не волнуйтесь…

В отличие от канцелярии, в химлаборатории народу практически не было. Вера Андреевна, неоднократно в этом здании бывавшая в прошлой жизни, нужного человека нашла в течение буквально пяти минут. И — поскольку тот вроде бы ничем серьезным занят не был — сразу взяла быка за рога:

— Николай Дмитриевич, меня направили учиться в университет и я решила у вас изучать химию.

— Девочка, ты точно дверью не ошиблась? Школа находится…

— Это я просто выгляжу так, вероятно в детстве сильно недоедала, а вообще мне уже восемнадцать.

— Тогда вам, вероятно, на рабфак надо, это в канцелярию…

— Мне на рабфак точно не надо, я все же гимназию с отличием закончила. То есть, конечно же… в Харбине, но не думаю, что там учили хуже чем в России.

— Даже так? А что вас привлекает в химии?

— Много чего. Во-первых, химия — это