Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

Этот Лайм уже разок нашёл способ всех обдурить и сбежать, да не один, а с подружкой. Он понял, кто такой Маркиз, раньше, чем Маркиз понял, кто такой Лир. Он умный и очень опытный. И со стороны Маркиза было бы непрозорливо настраивать этого Лайма против себя.

– Нет, – сказал он, осторожно подбирая слова. – Я думаю, достаточно будет починить две другие ауры.

Ферди молча кивнул и потянулся за инструментами, а Маркиз внезапно понял, что это был тест. И он его прошёл.

Глава 9. Смена режима

Лир очнулся в темноте.

Сначала ему показалось, что глаза не видят, но потом он заметил очень слабый перепад от глухого чёрного к тёмно-тёмно-серому где-то слева и повернул туда голову.

Из темноты слабо посвечивали сиреневатым синим глаза Брассы. Он сразу понял, что именно её – узнал по форме. И тут же залип. Они были такие красивые!

Несколько минут он просто лежал и рассматривал её глаза, совершенно счастливый и без единой мысли в сознании. А потом Брасса заговорила:

– Как твои ауры?

И вот тут Лир скатился с солнечного склона в какое-то вонючее болото.

Ауры!

Если он смотрел на Брассу и восхищался её красотой, значит, ауру эстетики кто-то починил! А раз починил эстетику, то и контроль уж точно! Уши сами собой прижались к голове.

В панике Лир попытался спровоцировать ауру ЧК, чтобы она дала о себе знать. Что ему запретили: вставать? Говорить? Ругаться!

– Сожри меня Сечебука! – хрипловато выдал он и обомлел, услышав собственный голос. Запрет на ругань стоял в ауре по умолчанию, и никто из хозяев его никогда не отключал. Наверняка многие даже не знали о его существовании. То есть, очень маловероятно, что кто-то залез в тонкие настройки и руками отдельно его отключил. Может ли это значить…

Уши Лира опасливо расправились. Левое повернулось к Брассе как к самому вероятному источнику звука.

– Эстетика работает, – сказал Лир. – Не могу понять, что с ЧК.

– Её не чинили.

Теперь Лир повернул к Брассе не только уши, но и глаза, которые отвёл в момент ужаса.

– Как это не чинили? Кто вообще до меня добрался? Когда успел?

Он сел, убеждаясь, что тело работает исправно.

– Над тобой работали артефактор Фердинанд и Юдзу Маркиз, – чётко, как принято у Цитронов, сообщила Брасса.

– Юдзу?! – Лир крутанулся на столе и сел поперёк, поджав ноги под себя. – Этот Юдзу во мне ковырялся?! Этому Сечебукину умнику делать больше нечего?!

– Не кричи, ночь, – отрезала Брасса и вздохнула.

Лир протянул руку и осторожно пощупал пониже её шеи, где уже почти ничего не видел. Собственная подсветка в глазах почему-то горела очень тускло. Нащупал он всё тот же ком замазки и торчащие из него доспехи Брассы. По привычке отковырял кусочек и поднёс ко рту, но желания слопать его не возникло. Замазка пахла растительным маслом с оттенком растворителя для краски, а вовсе не чем-то вкусным.

– Кулинарная аура работает, – констатировал он уже тише. – Почему они починили меня, а не тебя?

– Ты отключился, – пояснила Брасса. – Потерял слишком много эктоплазмы из-за нагрузки, когда удерживал Юдзу. Твой ремонт был проще, потому с тебя и начали. Но всё равно провозились до поздней ночи. Вот только недавно спать ушли, только дали тебе пару ложек сиропа. А со мной будут завтра возиться.

Лир скрестил под собой ноги и сам себя почесал за ушами – это успокаивало и помогало лучше думать.

– То есть они меня расковыряли, починили ауру эстетики и кулинарии, а ЧК не тронули? Почему?

Брасса молчала, и он снова взглянул в её глаза. Она смотрела на него как-то напряжённо, как будто он был задачей, которую ей требовалось решить.

– А почему ты притащил меня сюда?

Лир нахмурился, пытаясь уловить связь в разговоре. То есть Брасса намекала, что причина у Лира помогать ей и у мелкого безухого пакостника помогать ему – одинаковая?

– Я ему не нравлюсь! – в ужасе выпалил Лир, с перепугу даже включив подсветку глаз сильнее.

В голубоватом свете он увидел, что Брасса улыбнулась. Она никогда раньше не улыбалась. Даже до поломки он такого не видал, хотя частенько наблюдал за ней из какого-нибудь укромного угла.

– Почему тебе так страшно от мысли, что ты можешь кому-то понравиться?

Лир смутился. Так-то, конечно, бояться нечего, наоборот, вон Старой Исе он понравился, и от этого было много пользы. Но к ней он сам подлизался, эффективно используя свою способность излучать обаяние.

Лир вообще неплохо навострился договариваться – что со своими аурами, что с людьми. Он знал, как обаять, разжалобить, пристыдить, а то и припугнуть. Решение напасть на Маркиза родилось не спонтанно: на одной базе, где Лиру довелось работать, майор считал, что все его подопечные должны владеть хотя бы основными приёмами, в том числе Свити, так что он ставил Лаймов друг против друга и заставлял драться. В основном из этого выходила потеха для солдат, но Лир кое-что усвоил. Главное – не боялся использовать свою силу.

Вот только с Юдзу у него отношения никогда не складывались.

– Не кому-то, а Юдзу, – поправил он. – Я никогда в жизни не нравился Юдзу, Юдзу вообще никто не нравится, тем более Лаймы, и я не хочу становиться первым. Мне они тоже не сдались.

– Почему не хочешь? Чем это плохо?

Брасса так искренне насторожилась, что Лиру стало стыдно. Она же совсем новая, может, лет пять в эксплуатации, она всё воспринимает всерьёз. А он тут морочит ей голову. Ещё решит, что Юдзу нужно опасаться или истреблять… Нет, Лир, как и большинство Лаймов, не любил Юдзу. Но одно дело – не любить их за то, что они зачастую выдавали приказы или принимали работу, заставляя переделывать до идеального результата, за то, что задирали нос, что могли наказать или даже просто за то, что люди относились к ним с большим уважением, чем к Лаймам. И совсем другое – если наивная Цитронка решит, что без них мир станет лучше.

Всё же, выкрав её с базы, Лир взял на себя обязательства по её обучению. Как более опытный Свити он чувствовал ответственность за то, куда по его вине занесёт эту кошечку. И поэтому он вздохнул и признался:

– Потому что если ты права, и Его Безушество Маркиз хорошо ко мне