"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— Эй, поляки! Кто живой? Куда тут ещё пострелять.

Мне ответили тоже по-русски с заметным акцентом:

— Говорит обер-лейтенат Ежи Ковальский! Спасибо вам! Мы тут дальше лучше сами, езжайте отдыхать.

— Ну, как скажешь, — проговорил я и переключил рацию на волну роты. — Едем на исходную позицию. Только осторожно, не давим пехоту.

* * *

Степенно вернулись на рубежи. Развернулись, встали, ан опять эти европейцы идут с маскировочными сетями. Спрашиваю спокойно, чего им неймётся. Говорят, полковник Сосновский приказал. Ну, думаю, раз полковник приказал, пусть будут сети.

Ближе к полудню пришёл польский солдат и позвал к полевой кухне. Взяли посуду, пошли с ним за кормом. Дали на первое суп из фасоли, на второе тушёную капусту с мясом, и на каждого по кусочку хлеба. Хорошо, что не под роспись. Почти как в учебном Центре, нормальное немецкое питание.

То, что тут называлось чаем, брать не стали. Серёга на броне установил керосинку и сварил кофе. Сидим на земле, питаемся, первое прикончили, и приходит полковник Сосновский с бутылкой шнапса мириться.

Как будто я с ним ругался! Да я в любых обстоятельствах не могу поругаться с поляками. Они же для меня вне любых эмоций, практически неодушевлённые существа.

Само собой, Сосновскому я это говорить не стал. Хочет он мириться с русским полковником, так я с интересом его выслушаю. Знать, есть у него важные причины.

Экипаж у меня офицерский, бер Вася мигом сообразил пять кружек. Поляк застенчиво проговорил:

— А кофе угостите?

Я невозмутимо кивнул, Серёга отдал ему свою порцию и поставил вариться ещё. Полковник отхлебнул из кружки и промычал, качая головой:

— Ошизеть! Он ещё и сладкий! — поляк спохватился. — Кстати, меня звать Владислав.

— Артём, — сказал я.

— Ну, за здоровье, — он поднял свою порцию шнапса. Выпил, скривившись, и запил кофе. Проговорил ворчливо. — Я честно думал, что в Германии настоящий кофе положен только генералам. Где берёте порошок и сахар?

— В пайках, — пожал плечами Вася.

Полковник недоверчиво на меня уставился.

— Я боярин, — пояснил я. — Сам оплачиваю довольствие дружины.

— Ещё фонд «Детский праздник» помогает! — справедливости ради уточнил Серёга.

— Русские, — печально проговорил Владислав.

Я с парнями выпил, поел тушёной капусты и сказал:

— Кофе ладно. А распивать шнапс среди дня на позиции не слишком, полковник?

Тот небрежно махнул рукой:

— Да что тут пить! И не полезет уже англосакс, всё он выяснил.

— Что выяснил? — не понял я.

— Ну, что ваши танки тут стоят, — пояснил Владислав. Он ухмыльнулся и сказал. — Я и сам не знал, что так бывает. Теперь и с той стороны уяснили.

Я помотал башней, логика никак не сращивалась. Владислав снисходительно на меня взглянул и проговорил:

— Ежу ведь ясно, что такие танки на фронте просто так не появляются. Вот везли вас по железной дороге, нападали с воздуха?

— Нападали, — сухо подтвердил я.

— Значит, противник знает, какие у вас танки, — заявил Сосновский. — И у командования просто нет возможности быстро и скрытно перебросить все машины. У тебя всего двадцать танков сейчас, как раз на один эшелон. Но ведь в дружине у тебя больше двадцати танков? А, боярин?

— Больше двадцати, — согласился я.

— Вот так по двадцать машин и будем перевозить танки на разные участки, — сказал Владислав. — Накапливать. Потом вы по рокадным дорогам своим ходом проедете на важный участок, и ударите массой.

Я раздумчиво покивал, а поляк налил в кружки и проговорил:

— За знакомство.

Мы выпили, он запил кофе, танкисты заели капустой, и полковник продолжил:

— Вы не думайте, что мы на фронте не следим за новостями. Гардарика на весь мир объявила, что разрешает дружинам участвовать в войне на стороне Европейского Союза, это можно считать новым этапом. Но никому ж не известно, какие дружины будут воевать. Авиация понятно, ей прилететь только, а остальные? Вот теперь поставьте себя на место противника. Он будет препятствовать переброске техники и войск, а так же будет выяснять, где оно сосредотачивается.

Поляк плеснул в кружки и посмотрел на меня. Я сказал:

— Давай дальше.

— Хороший русский тост, надо запомнить, — проговорил Владислав и выпил.

Мы тоже выпили, закусили, и он продолжил:

— У англосаксов две возможности. Разведку боем вы сегодня видели. Ещё он постарается найти и уничтожить ваши танки с воздуха…

— А мы тут пьём! — воскликнул Серёга.

Владислав похлопал его по плечу и молвил:

— Маскировочные сетки на танках сделают больше тебя, мой юный русский друг. Что у вас есть? Пулемёт на крыше? А у меня зенитные пушки pak-40, зенитные броневики, да плюс ваши земляки прилетят на истребителях, — он криво улыбнулся. — Не, лучше сидите спокойно, не дёргайтесь, пока есть возможность.

— Так, про атаки англосаксов я себе уяснил, — проговорил я. — Теперь давай про возможность.

Полковник разлил в кружки остатки шнапса и снова требовательно на меня посмотрел.

— Будем, — буркнул Вася, мы взяли кружки.

— Опять, — хмыкнул Сосновский. — Самый любимый у русских тост…

— Не отвлекайся, — сказал я строго.

— Да просто всё, — усмехнулся полковник. — Вечером вы получите приказ отправляться на другой участок. Вы будете везде и нигде. И не только вы, все тяжёлые танки будут кочевать, чтоб у врага ум заходил за разум.

— Кажется, это уже было в начале войны, — пробормотал я.

— Ты будешь смеяться, но я тоже хорошо это помню, — ухмыльнулся Владислав. — Я тогда был гауптманом, командиром роты. Отправили меня тогда ещё «рысь-1» в госпиталь на полгода с осколочным ранением в брюхо. Радовался, что комиссуют, да зря радовался — сам побежал на службу.

— А ты пьёшь тут! — зло проговорил Вася.

— И не говори! — горестно согласился Владислав.

И я решился задать ему щекотливый вопрос:

— Так почему ты решил, что нам надо мириться?

— А я разве вас не обидел? — удивился польский полковник. — Я, вроде бы, всё сделал, чтобы ты обиделся!

— Угу, — кивнул я. — Сказал, чтоб мои танкисты больше не били поляков, а я тебя послал.

—